Беллетристика

    — О, объявился, симулянт!     Так тепло и приятельски приветствовал меня прапорщик Ахмед, торопившийся куда-то по своим делам через КПП.

     Глава 1     — Ну что же… С Новым, тысяча девятьсот девяносто шестым годом!     Я произнес этот тост

…Боль эта просто неописуемая, вам все равно не представить. Скажу лишь, что она была невыносимой даже под анестезией, а перенес я ее только потому

Посвящается «Гюрзе» и «Кобре», бесстрашным разведчикам генерала Владимира Шаманова… «Я думал, что умру как угодно

Глава 47 В редакцию одной очень известной и популярной в стране газеты на имя главного редактора пришла ценная бандероль.В бандероли было письмо и была аудиокассета.

Глава 44 «Дмитрий Алексеевич» собирался на встречу. И страшно нервничал. Все у него валилось из рук, ноги не попадали в штанины, пуговицы не лезли в петли.

    Спасение от ужасов «осадного» положения пришло ко мне совершенно неожиданно.     Тот же самый Шевцов вызвал меня в

    Ага, так я и думал, что вся эта оперетта под названием «осадное положение» закончится хреново. Тут так: или действительно осадное

   Я все продолжал гадать по поводу отсутствия Поленого и Томского, когда произошло событие, в принципе вообще лишавшее смысла какое-либо их

    Ну, с чего начать обход?     Во-первых, мы направились на спортивный городок. Располагался он в левом дальнем углу от КПП, занимал

    Самым первым признаком осадного положения в нашей части служил наряд на КПП. Им выдали автоматы, заставили надеть каски и бронежилеты.

    В Темир-Хан-Шуру мы вернулись уже затемно. Я неожиданно проспал почти всю дорогу, и теперь только лупал глазами, сам поражаясь тому, как

    — Ну все, Паша! Закончилось!     Это утро началось неожиданно. Пришел Рустам, и сообщил, что ночью был прорыв, и радуевцы ушли.  

    И второй день сражения начался буднично.     По привычке я отправился в кустарник для отправления естественных надобностей, но

    Несколько последних дней стояла теплая погода. Все-таки хорошо, что это относительно теплый Дагестан, а не «солнечный»

    — Да так оно и было! Перемахнули через пост, и помчались в Первомайский. Наши на посту только рты разинули.    

    Через пару дней не только мне, но и всему личному составу пришло в голову, что вся эта эпопея надолго.     —

    Я перетаптывался с ноги на ногу и тихо тосковал. Вот уже и позиция казалась тем местом, где мне бы хотелось сейчас оказаться.  

    Я взял бинокль, и осмотрел театр предстоящих боевых действий. Первомайский выглядел вымершим. Ни одного движения! Даже собаки и кошки куда-то попрятались.

    Меня разбудило солнце, бившее мне прямо в лицо через стекло кабины. Я, слегка жмурясь, открыл глаза: небо было голубым и абсолютно безоблачным

    Приятное путешествие в кабине «Урала» втроем прекратилось неожиданно быстро. Командирская машина свернула с дороги налево —

    Моя «шишига» колыхалась вслед за последним БМП Бандеры.     Наших, которых недавно так «удачно»

    …Июль 93-го. Над степью марево. Мы сидим в кружке около полуразрушенного дома, в тени деревьев, и по очереди ориентируем буссоль.

    …Июнь 94-го. Поезд затормаживает. Слышится последний скрежет колес, последний рывок — и состав замирает. Я подхватываю наши

    — Здорово! — воскликнул едва увернувшийся от меня Косач. — Всем привет!     — Ха, Косач! —

       С очередной «шишигой», привезшей Степану еду, у нас появился новый офицер — лейтенант Салий.

    — Где палатки? — спросил меня прапорщик Чорновил.     Блин, откуда он вообще взялся, в этом Дагестане с такой западенской

    Так оно и получилось. Насколько я понимал ситуацию, наша бригада выполняла функцию устрашения. Мы окружали поселок с нескольких сторон, разворачивались

    В кабину кто-то застучал. Я проснулся.     Тихо шипела рация, сопел водитель, а за стеклом маячила чья-то невысокая фигура.  

    Ну, все, мы тронулись. Помчались вперед БРДМ, затем тронулась первая рота, (я увидел, как за БМП Тищенко закачались на рытвинах «

    На четвертый день бессмысленного и бестолкового пребывания под Хасавюртом я совсем упал духом. Целыми днями тупо бродить по лагерю, играть

    Пробуждение было не таким муторным, как засыпание. Все-таки, что ни говори, первую ночь в лагере я уже провел.    

    Нет, все-таки в этом коллективчике мне было тяжело. Не явно, но очень хорошо бойцы давали мне понять, что я здесь абсолютно лишний.

    Я задремал. А проснулся тогда, когда наш грузовик свернул с хорошей асфальтированной дороги в сторону — на проселок.

    Может быть, это было какое-то знамение для меня? Почти всю предыдущую неделю было пасмурно, периодически моросил мелкий дождик, а сегодня

    Следующие три дня я пережил с чувством глубокого удовлетворения.     Во-первых, мы получили со склада новое вооружение —

    «Шишига» не без труда поднималась вверх по дороге, к вершине очередного холма. Почва здесь была какая-то странная —

    Все, весна закончилась. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось, все чаще небо хмурилось густыми темными тучами, и засыпало нас снегом.  

    — Так, мы пойдем тремя колоннами, параллельно друг другу — 135-я, 131-я и 136-я бригады, — объяснял мне Найданов.  

    Я запустил руку себе за пояс, и постепенно опускаясь, добрался до самых щиколоток. Чесалось все ужасно. А самое противное состояло в том

       Весна тихо, особо не торопясь, вступала в свои законные права. Снега уже не было совершенно, и земля начала подсыхать.

    К утру я замерз. Большого мороза не было, (если он был вообще). Но в этом лесу была такая сырость, что проникала везде. Кругом стояла мерзкая

    Игорь Молчанов ехал, конечно, не наобум Лазаря. Все-таки профессионал. Начальство получило подтверждение от разведчиков, что все нормально, дорога чистая.

    Все, лафа быстро закончилась. Наш батальон снова разбивали на части, меня опять отсоединяли от Найданова, прикрепляли к Бандере, и мы должны

    Осада Новогрозненского закончилась, и сразу как будто наступила весна. Даже появилась пыль, а ведь еще вчера кругом и везде лежал снег.  

    Степан презентовал мне два новых солдатских одеяла. Одно я постелил на сиденье, чтобы было помягче и теплее, а вторым укрывался.

    Сегодня был большой праздник — 23 февраля.     Ну, хотя здесь — в Чечне — это не совсем праздник.

    И все. Больше ничего не происходило. Город потихоньку горел, перестук очередей стал ослабевать, чувствовалось, что сражение заканчивается.

    Выехали с первыми лучами солнца.     Мы ведь по ночам не ездим. Ночь — это не наше время. Это время боевиков, разведки и спецназа.

    Уже пару дней где-то в юго-восточном направлении громыхало так, что я иногда просыпался. Хотя, как мне раньше казалось, я к канонаде совершенно привык.

    — Там что — бой идет?! — закричал, обернувшись к нам, Джимми Хендрикс.     Джимми Хендрикс —

    Как оказалось, прямо за нашей спиной было большое местное кладбище. Утром, после завтрака, я отправился посмотреть на него.