Ночь над Сербией. Часть 4

Беллетристика

Глава 4

ХОРОШО СМЕЕТСЯ ТОТ, КТО ПЕРВЫМ БЬЕТ

Бежать в лес было поздно. Двое молодых солдат с нашивками в виде щита с югославским флагом на левых рукавах маскировочных комбинезонов и в светло-серых беретах, держа автоматы наизготовку, осматривали окрестности; оба ствола синхронно повернулись в сторону Влада. Расстояние между патрулем и биологом было небольшим, всего-то метров пятнадцать. Ежу понятно, что если он сейчас попытается сделать ноги, то вояки не промахнутся. С пятнадцати метров попадает даже неопытный стрелок. Потому Владислав счел самым разумным поднять руки и изобразить на лице полнейшее миролюбие, разбавив его толикой удивления. Что выглядело совершенно естественным – не каждую минуту нарываешься на военный патруль в лесу.

Полицейские явно были людьми опытными. Один держал на мушке биолога и пространство за его спиной, другой бочком приблизился слева, по краю тропинки, противоположному участку леса, откуда появился Влад. У обоих оставался широкий сектор обстрела, в середине которого находился Рокотов.

Демонстрируя полное понимание происходящего, Владислав не двигался с места, лишь переводил взгляд с одного на другого.

– Кто вы такой? – почему-то по-английски спросил подошедший.

– Ученый, работаю в экспедиции Белградского университета, – по-сербски ответил Рокотов. – Наш лагерь в трех километрах отсюда…

– Но ты не серб, – солдат, уловив акцент, перешел на родной язык. А заодно и на “ты”.

– Я русский, из Санкт-Петербурга, – Влад старался говорить совершенно спокойно. Нервировать солдат себе дороже. – Здесь по приглашению ректора Пашковича, – фамилия известного югославского ученого вряд ли была знакома полицейским, но все же Влад счел полезным ее назвать.

– А что в лесу делаешь? – в голосе послышалось легкое сомнение.

– Я биолог, изучаю раков. Вот осматриваю места для исследований, – он решил пока не говорить о ночном происшествии, дабы не вызвать лишних вопросов.

– И давно ты из лагеря? – серб наморщил лоб, будто что-то напряженно обдумывая.

– С неделю, – соврал Влад, внимательно присматриваясь к обоим полицейским.

“Так, автоматы АК-47. Странно, обычно у них 74-е „калаши". Оружие далеко не новое, судя по потертостям. Этим автоматам лет тридцать. Местные резервисты, направленные в полицию? Похоже… А что они делают в лесу? Ловят кого-то? По крайней мере, не меня… Я пока никаких преступлений не совершал. Может, в лагере что случилось? Тогда полицейские были бы там, а не по лесу бы бродили. Тем более вдвоем. Для прочесывания местности нужен как минимум взвод. Хотя это может быть авангард… Нет, больше никого не видно и, самое главное, не слышно. Обязательно бы голоса раздавались, в тишине местность не осматривают – кто-то что-нибудь найдет, командир приказы раздавать будет, солдаты переговариваются между собой… А тут – тишина полнейшая. Как на кладбище. Даже птиц не слыхать. Значит, их всего двое. Значит, патруль. Остальные, вероятно, недалеко. Может, все тропки заблокировали. Но тропинок тут немерено, одним взводом не обойдешься, рота нужна… А какой смысл лес блокировать? Нет, не сходится. Жилья поблизости нет, первая деревенька километрах в пятнадцати на восток. Эти же шли с северо-запада, со стороны лагеря. Практически навстречу мне…”

– А почему ты такой грязный? – серб обратил внимание на заляпанную землей одежду Влада.

– Да с кочки на болоте навернулся, – Рокотов улыбнулся, как будто предлагая вместе посмеяться над его неуклюжестью.

“Стоят грамотно, не достать… Пальцы на спусковых крючках. Один меня контролирует, другой – лес. Причем так расположились, что в случае чего я оказываюсь точнехонько между ними и лесом… И друг другу секторы обстрела не перекрывают. Опыт чувствуется… Больно опытные они для резервистов, те только ракию жрать горазды да спать сутками напролет. А эти – нет, бдят. И бдят серьезно, явно не по приказу начальства. Личная заинтересованность чувствуется… Та-ак, комбинезоны и береты не новые, оружие старенькое, а вот нашивочки – с нуля… Неувязочка выходит. И ботинки с неделю не чищены. Что ж они, не могли перед выходом в патруль обувь гуталином намазать? За неопрятный внешний вид в армии выговор полагается. Хотя, кто здесь выговаривать будет? Я? Вот смеху-то… Но утром они обязательно должны были быть на разводе, им задачи ставили, зоны ответственности распределяли. Обратили бы внимание на обувь… Странно…”

– Расстегни куртку, медленно, – приказал серб, – одной рукой, вторую не опускай…

Владислав приподнял полу куртки и одним движением распахнул ее доверху.

– Выверни карманы.

Рокотов подчинился. Из боковых карманов высыпались на землю ножик, спички, фальшфейеры. Плоский пенал с инструментами остался во внутреннем кармане, он решил его не доставать, ибо солдаты могли неправильно расценить подобное движение.

– Вот…

– Отойди на два шага, – второй полицейский немного приблизился. Первый подобрал вещи, осмотрел и сунул за пазуху.

“Теперь, по идее, должны обыскать… Поставят рожей к сосне, руки на ствол, и обхлопают. Инструменты, как пить дать, обнаружат… С пеналом можно распрощаться, себе оставят. Хотя, на кой черт ему биологический инструментарий? Колбасу препарировать?..”

Он пригляделся к ближайшему солдату и внутренне усмехнулся.

“А харька-то у вас, милый юноша, вся в прыщах, хоть вы их и давите. Сношаться вам надо, а не по лесу с автоматом рыскать…”

– Сними куртку.

– Холодно ведь, – Рокотов запустил пробный шар несогласия. От ответа во многом зависело дальнейшее развитие событий. Молодой серб переглянулся с товарищем.

“Ага, не знает, что делать… Оч-чень хорошо! Значит, есть субординация, раз на нештатную ситуацию так реагируете… Старший, по всей видимости, должен решить. Ну-ну, посмотрим…”

Второй серб сделал несколько шагов вперед.

– Просто покажи, что под курткой ничего нет. Руку не опускать.

Владислав задрал полы куртки и повернулся вокруг своей оси. Напряжение у полицейских спадало, дальний даже опустил ствол автомата.

– Хорошо. Руки можешь не поднимать… Ты где расположился?

“Сказать или нет? Если совру, а они проверят, глупо получится. А если не совру, то тем более не поверят… Нет уж, братец, правду я говорить не буду, не на исповеди… А что этот молодой дерганый такой? Небось, первый раз в патруле…”

– Недалеко, – Рокотов ткнул пальцем в сторону болота, но не туда, где стояла его палатка, а на девяносто градусов восточнее. – Километров семь, если по прямой.

Воронка от взрыва находилась в два раза дальше. Владислав специально ввернул словосочетание “по прямой”, – дескать, в обход и к вечеру не добраться. Ведь патрулю уж точно никто не дает разрешения бросить зону ответственности и переться вслед за первым встречным куда-то к черту на куличики.

Сербы снова переглянулись.

Что-то в их поведении Влада настораживало, не позволяло открыто и честно рассказать о ночном происшествии, попросить о помощи. Хотя в его положении это было бы совершенно естественно – любой гражданский человек, подвергшийся внезапному нападению, тем более ни за что ни про что обстрелянный из гранатомета, инстинктивно испытывает доверие к представителям военной власти и старается быстренько оказаться под их защитой.

“Какие-то вы, ребятки, не такие. Нервные слишком. Вроде и действуете по уставу, но как-то через силу, нехотя… Непривычно вам все это. И побаиваетесь чего-то… Та-ак, прокачаем еще разок – оружие не новое, ботиночки все в грязи, комбезы уже стиранные неоднократно, а вот нашивки свежие. Будто специально пришиты – мол, мы свои, армейские… Мародеры? Или из националистов? Что-то мне Драган рассказывал… Есть тут такие, как бишь их… Тигры… Или не тигры… Что-то с кошками связано… Но на кой националистам в лесу сшиваться? Тут албанцев или цыган сроду не бывало, они по деревням сидят. Значит, все-таки из внутренних войск. Жаль, я в символике ничего не смыслю… Орел на рукавах точно сербский, у старшого – лычки сержанта. Прям как у нас… Молодой, судя по погонам, из рядовых. А что это за пятно на штанине у старшего? Грязь или кровь? Если кровь, то чужая… Не хромает, нога в порядке. Нет, отсюда не разобрать… Младший-то расслабился, даже автомат опустил, а сержант все соображает чего-то. Ладно, главное – до лагеря добраться, там я все объяснить смогу. Противозаконного я пока ничего не совершил… Эх, хорошее это словечко – „пока". Человек предполагает, а Бог располагает, так что не зарекайся… Мимо базы мы точно не пройдем, тут одна-единственная тропинка. Вас на сто процентов сюда на машине везли. Не шли же вы, в самом деле, пешком! Водители и командиры, соответственно, чаи в лагере гоняют, пока вы тут службу тащите. Ну-ну…”

– Хорошо, – старший наконец принял решение. – Мы сопроводим вас до основного лагеря, чтобы кто-нибудь смог подтвердить вашу личность.

“Ого, уже на „вы"! Не прошло и года. Поняли наконец, что я не диверсант. Сообразительные. Если такими темпами и дальше пойдет, то есть шанс на нормальный разговор. Но сначала до лагеря доберемся. Там ребята подтвердят, кто я и что тут делаю… Да уж, хорош бы я был, если б всю правду-матку им с ходу выложил. Так, мол, и так, перед вами, граждане полицейские, жертва покушения, в которую пуляли из гранатомета.

И то ли не попали, то ли сам увернулся, Ну точно – ополченцев из соседнего города собрали, автоматы „бэ-у" выдали – ив поле. Пущай патрулируют, пока регулярные части в Косово оттягиваются, с сепаратистами воюют… Постой, а что это у молодого из кармашка свисает? На цепочку похоже…”

Старший махнул рукой, и Владислав вместе со вторым сербом двинулись вслед за ним. Дорога пролегала вдоль оврага, скрытого зарослями лопуха.

Рядовой шел справа от Рокотова, перекинув автоматный ремень через плечо и опустив ствол в землю. Видимо, о существовании низины ни ему, ни его старшему товарищу известно не было. Тем самым они освобождали Рокотову путь к возможному бегству.

“Что ж, прекрасно! Прыг в кусты – и ищи ветра в поле, – Влад бросил быстрый взгляд налево и восстановил в памяти карту окрестностей. – На запад трясина, до нее метров семьсот, на юге рощица. Тоже не подарок, бурелом сплошной… Точно, они здесь впервые. Тем лучше для меня, если что. И все-таки – что это за цепочка? По виду золотая… Почему тогда не на шее? Перед дежурством снял? Ерунда”.

Старший остановился и поднял руку ладонью вверх, призывая к тишине. Владислав чуть-чуть сместился вбок, ближе к своему конвоиру, и пригляделся к вылезшей у того из нагрудного кармана тонкой цепочке. Ажурное золотое плетение свойственное женским украшениям. Карман топорщится, сквозь неплотную ткань летнего обмундирования проглядывают округлые очертания кулона и пары колец.

“Откуда у него ювелирка? Награбил, тут и думать нечего. Тогда что я здесь делаю? Рвать когти надо, и по-быстрому. Мародеры свидетелей не оставляют. Блин, вот повезло-то! Так, собрался…”

Молодой серб неожиданно повернулся и прошипел:

– Двинешься или пикнешь – пристрелю!

Рокотов изобразил испуг и полное подчинение неизбежности. Полицейский повернулся боком и полуприсел, выставив автомат перед собой, фильмов американских насмотрелся, сопляк, корчит из себя коммандос. Но с оружием в руках он представлял угрозу большую, чем его старший товарищ – у молокососов часто сдают нервы, и они открывают огонь не думая.

Владислав присел на левой ноге и ребром стопы правой четко, как в макивару, врезал по бедру прыщавого серба. Того, как подрубленное дерево, бросило лицом на камни. Боль от раздробленной большой берцовой кости пришла через две секунды, и Влад за это время успел прыжком преодолеть расстояние до спасительных лопухов и скатиться вниз по склону.

Солдатик крикнул что-то неразборчиво, однако биолог был уже далеко – нырнув в заросли, он помчался прочь, петляя по руслу высохшего ручейка.

Сзади ударила очередь. Мимо.

Старший серб бросился в погоню. Раздался треск ломающихся веток, новый окрик, а затем – плеск воды. Преследователь с головой провалился в заросшую ряской яму с болотной водой. О дальнейшей охоте можно было забыть – сержант с трудом выбрался наружу, чуть не утопив автомат и потеряв минуту времени…

Удар в бедро оказался для молодого полицейского роковым – осколки кости пропороли бедренную артерию, и кровь стала изливаться в мышечные ткани. Без немедленного хирургического вмешательства он был обречен. Да и операция при таких повреждениях имеет мало шансов на успех. Учащенные сокращения сердечной мышцы только приближали конец, все нагнетая и нагнетая кровь в разорванную артерию.

Когда вымокший до нитки старший вернулся на тропинку, рядовой уже был без сознания. Он прожил еще несколько минут, пока его товарищ связывался по рации с командиром отряда.

По известной ему гати беглец вышел на самую середину топкого болота и спрятался в зарослях осоки на маленьком островке. Враг сюда не доберется – утонет. Следовало дождаться темноты и выйти к лагерю с другого направления.

Об ударе он нисколько не жалел и в отношении дальнейшей судьбы серба иллюзий не испытывал. Хруст сломанной кости он слышал отчетливо и чувствовал, как от удара стопой нога полицейского превращается в кашу. Нормальный рукопашник никогда не вкладывает в прием массу тела, поэтому противник не может своим весом скомпенсировать силу удара и “разваливается” на месте. А Влад отменно умел работать ногами.

Он вздохнул про себя и посетовал, что не удалось прихватить автомат. С оружием в руках он чувствовал бы себя гораздо увереннее.

* * *

На германскую авиабазу Шпангдалем Коннора и еще десяток пилотов доставил комфортабельный “Боинг-707”, а их боевые машины пересекли океан в грузовых трюмах транспортников “С-130”. “F-117A” никогда не летают на большие расстояния своим ходом, поскольку велика вероятность отказа одной из многочисленных электронных систем, которыми “невидимка” напичкан от носа до V-образного киля рулей высоты.

А рисковать самолетом стоимостью в 45 миллионов долларов Пентагон не любит.

Пилотов разместили в гостинице на территории авиабазы, напротив аэродрома. Выходить в город было запрещено, да и некогда – и как только первые “С-130” стали приземляться в Шпангдалеме, начались проверка боеготовности машин, распределение боекомплектов и отработка полетных заданий. На инструктаже летчикам объявили, что операция против Югославии намечена на 24 марта, а их основной боевой задачей будет уничтожение центров управления ПВО противника и штабов армейских подразделений на территории Сербии. Особое внимание обращалось на Белград, окруженный мощной системой зенитно-ракетных комплексов. Пилоты американских ВВС криво ухмылялись, когда им продемонстрировали подробнейшую карту, за несколько дней до этого переданную в НАТО высоким чином российского Генерального Штаба. Именно русские разрабатывали систему ПВО Югославии, и один из генерал-майоров, имевший доступ к схемам, получил шанс хорошо заработать.

Генерал давно искал свою нишу в Министерстве Обороны, превратившемся из военного ведомства в подобие посреднической конторы, и начало югославской кампании Северо-Атлантического Альянса сулило неплохие барыши. Обидно ведь – все коллеги уже обзавелись “мерседесами” и дачами на Рублевском шоссе стоимостью по полмиллиона долларов, а он, как последний дурак, все ездит на приусадебный участок в Замоскворечье на жалком “опеле-омеге”. Теперь же материальное положение генерала должно было заметно поправиться.

Кудесник Коннор внимательно ознакомился с планом и подумал, что особых трудностей с бомбардировками не возникнет – у югославов на вооружении комплексы “С-75” и “С-125”, которые, как уверяли инженеры компании “Локхид”, создавшие летающее чудо “F-117A”, ни один из “невидимок” своими локаторами не засекают. ПЗРК “С-300”, этот кошмар всех без исключения военных летчиков западных стран, СРЮ не имела, несмотря на многочисленные попытки его приобрести: агенты влияния Госдепартамента в российском руководстве не позволяли экспортному ведомству совершить подобную сделку. Конечно же, негласный запрет стоил денег, однако расходы на русских чиновников окупались с лихвой.

Джесс плотно пообедал в офицерской столовой и вместе с остальными просмотрел агитационный фильм о преступлениях режима Милошевича. Кино ему понравилось.

* * *

Видеоинженер Кротович поставил на поднос тарелку творога, залитого вишневым вареньем, стакан ряженки, расплатился на кассе и присел за столик к коллеге из коммерческой студии.

– Опять перешел на здоровую пищу, – усмехнулся Павлий, молодой выпускник Белградского Технологического, парень с белесыми волосами до плеч.

– На одном кофе загнуться можно, – невозмутимость Ненада была непробиваемой, – и потом, в такую жару мясо в горло не лезет.

– Знаешь, а я навернул эскалопчик, и ничего. Очень даже неплохо проскочил… Кстати, не одолжишь бетакамовскую кассету на шестьдесят минут?

– Если “нормал”, то дам. А металла нет, – рассудительно заявил Кротович. – Сходи к Билановичу, пусть выпишет.

– Был уже, – погрустнел Павлий. – Говорит, нету. Все у разъездных групп… Ну что за жизнь? Какую-то кассету не достать.

– А зачем тебе?

– Да понимаешь, материал у меня завис, перегнать надо. Классный материальчик, но оригинал – туши свет! Короче, один из наших на границе с Косово отрядец какой-то заснял. На любительскую камеру, с расстояния в километр – еле видно. Трансфокатор у него – всего-то “шестерка”. А отрядец любопытный. Вот я и хотел на “металле” почистить и в эфир выдать. Так, мол, и так, съемка скрытой камерой, и все такое…

– А что в отряде любопытного? – меланхолично поинтересовался Ненад, перемешивая творог с вареньем.

– Возраст. Там молодняка – раз-два и обчелся. В основном – мужики за сорок…

– Ну и что?

– Ха! А то, что Слоба про мобилизацию пока ничего конкретного не сказал. А так получается, что резервистов уже набрали и те в полный рост воюют…

– Ас чего ты взял, что они воюют?

– Если нет, то что они на границе делают? – вопросом на вопрос ответил Павлий.

– Ну-у, мало ли… Учения, плановая подготовка.

– Щас тебе! Говорю же – в Косово шли.

– Ты этого не говорил. Сказал – на границе. А куда на самом деле они шли, непонятно, – – Кротович не любил делать поспешных выводов. – Вообще-то, в армейские дела лучше не лезть, себе дороже. И так уже никого из “западников” не осталось. Пола вот вчера выслали…

– Я не знал. А Гендерсона за что?

– Он сам виноват. Просто сорвался. Пошел к замдиректора и скандал учинил. Орал, что работать не дают, что-то про фашизм на сербской земле, о Милошевиче какую-то гадость ввернул. В общем, полный аут. Ну, с утра ему бумажечку с предписанием и вручили…

– Жалко, – огорчился Павлий, – хороший мужик был. С чего его на скандал потянуло?

– Сам не пойму, – насупился Кротович. – Позавчера ко мне заходил, кофейку попили, потом на крышу поднялся – тарелку свою проверить, а через два часа – нате вам, уже в кабинете у Билановича права качает…

– Стой, а на фига ему тарелку проверять? Техников разве нет?

Ненад отодвинул блюдце и принялся за ряженку.

– Может, решил напоследок сверху на город поглядеть. Откуда я знаю.

– А у него в руках что-нибудь было? Ну, в смысле, когда он на крышу полез… Ненад наморщил лоб.

– Сумка черная. Он с ней всегда ходил. Думаешь, он аппаратуру испортил?

Павлий забарабанил пальцами по столешнице. Неясные подозрения роились в его мозгу. Как бы то ни было, следует сообщить службе безопасности.

– Ничего я не думаю. Скажу Богуславу, пусть проверит… Ладно, пошел я, у меня эфир через пятнадцать минут.

– Давай, удачи.

По пути в студию Павлий заглянул к начальнику службы безопасности, коротко поведал о своих сомнениях и получил обещание начальника послать людей для проверки.

Когда за Павлием закрылась дверь, старший офицер, отвечающий за неприкосновенность стратегического объекта, проворчал под нос нелестные слова о молокососах, лезущих с безумными идеями не в свое дело, и вернулся к написанию еженедельного отчета. Красивое оформление документации занимало его гораздо больше, чем мальчишка с идиотским рассказом. О словах Павлия он забыл через две минуты.

Радиомаяк на спутниковой антенне CNN исправно посылал в пространство регулярные контрольные импульсы. Система работала стабильно, без сбоев, и на крупномасштабной карте Белграда в операционном зале Агентства Национальной Безопасности США здание телецентра было отмечено зеленым огоньком.

* * *

Хашим просидел между стропил до наступления темноты.

Уже давно прекратились крики, выстрелы, почти погасли пылающие дома, а он так и не решился покинуть убежище, боясь, что солдаты вернутся. И только когда сгустились сумерки и он почувствовал, что у него лопнет мочевой пузырь, мальчик спустился по уступам стены.

Хашим прополз через огород, змейкой пересек грядки с кустами томатов и устремился в лесок на склоне горы. Он не обращал внимания на вечернюю прохладу, не замечал ветвей, хлеставших его по лицу, не думал о том, куда бежит. Лишь бы подальше от места, которое еще утром было родной деревней, а теперь превратилось в дымящееся кладбище.

Сквозь окуляры прибора ночного видения за Хашимом с улыбкой следил дозорный в камуфляжной сербской форме. Он уже связался по рации с соседним постом, и на перехват улепетывающего мальчугана вышли двое. Командир отряда, уничтожившего деревню, был профессионалом и никогда не полагался на случай. Потому-то он и оставил по периметру несколько постов, приказав вести наблюдение до утра.

Дозорный почувствовал охотничий азарт и пожалел, что не ему дадут прикончить беглеца. Однако свою задачу он выполнил на отлично.

* * *

Владислав пролежал в зарослях осоки до половины двенадцатого ночи, кляня на чем свет стоит болотную мошкару.

Вокруг все было недвижимо, значит, его никто не ищет. Это наводило на разные мысли, и Влад окончательно уверился в том, что не зря сбежал от сербских полицейских. Грамотно сбежал. Будь на месте патруля не подозрительные, непонятно чем занимающиеся резервисты, а нормальные военные, ровно через час весь прилегающий к болоту район был бы оцеплен войсками и местной полицией. С поисковыми собаками и вертолетами, разумеется. Ибо Влада идентифицировали бы как хорошо подготовленного разведчика-диверсанта либо из УЧК, либо из натовской спецслужбы. А раз вокруг все было тихо-мирно, то принадлежность встреченного патруля к регулярным частям вызывала сильные сомнения, которые крепли с каждым проведенным в тишине и бездействии часом.

Когда на небе высыпали звезды и темнота сгустилась окончательно, Рокотов тронулся в путь. Перепрыгивая с кочки на кочку, он добрался до опушки леса и полежал минут десять, прислушиваясь и осматривая близлежащие холмы – не мелькнет ли где огонек фонаря или свет костра.

Напившись воды из ручейка и компенсировав избыток жидкости мощной струёй на сосну, Рокотов углубился в лес, забирая немного вправо, чтобы через десять-двенадцать километров оказаться с противоположной от дороги стороны лагеря. С соседней возвышенности можно понаблюдать за территорией базы и выяснить, есть ли там полицейские. Если нет, то все просто, если есть, то, как говорится, возможны варианты.

Самым сложным представлялся пеший поход до Белграда и объяснения в российском посольстве: почему биолог из питерского института с труднопроизносимым названием бродит по чужой стране без документов, не может внятно описать, что с ним, собственно, произошло, а несет околесицу о ночных стрелках, полицейских-мародерах и потерянном пенале с инструментами.

Причем технические трудности двухсоткилометрового перехода меньше всего волновали Влада. Для россиянина, привыкшего к грандиозным отечественным просторам, какие-то две сотни кэмэ представлялись чем-то вроде необременительной прогулки. Ибо топать пришлось бы по ночам.

“Прорвемся, где наша не пропадала! – Владислав осторожно пробирался между стволов, держась неподалеку от опушки. – В конце концов, можно явиться в полицейский участок в Нови-Пазаре. Скажу, что подвергся нападению неизвестных, которым удалось скрыться. Заблудился, вот и пер по лесу двое суток. Этот, со сломанной ногой, будет молчать… если вообще выживет. Старшому придется доложить, что напарник загремел с обрыва. Тут даже хирург не разберется, как все произошло. Поскользнулся, упал, закрытый перелом, повреждения отсутствуют… А с остальным задачка. Что эти двое посреди леса делали? Меня ждали? Это вряд ли… Если б так, то не разговоры бы разговаривали, а пристрелили бы на месте, вот и весь сказ… И какого хрена полицейским взрывать мою палатку? Да еще ночью? Не, не катит… Ни при чем тут ни полицейские, ни военные. А кто? Думай, думай, это полезно… Вот насчет патруля задумался, обратил внимание на детальки – и жив остался. А ведь хлопцы запросто могли меня прикончить. Второй раз за сутки, многовато будет… Или оба раза меня не за того принимали? Это уже перебор. Палатку подорвали не просто так. Патруль – да, случайность… Но не палатка”.

Курить хотелось зверски, однако все сигареты остались там, в палатке. Рокотов сорвал папоротник, очистил от веточек и сунул в рот кисловатую мякоть стержня ствола.

“На съедобных растениях месяц можно протянуть. Блин, Робинзон в центре Европы… И все-таки – кому я мешаю? Стоп, а что ты мог за месяц эдакого обнаружить? Новый вид ракообразных, как максимум… Но в научных кругах гранатометы не в ходу. Тем более, что новые виды я не открывал. А вот, если подумать, возможностей залезть в какую-нибудь секретную зону было навалом. С утра до вечера по окрестностям бродил, никто меня не контролировал, мог и наткнуться – на что? Предположим, что в лесу имеется склад наркоторговцев. И хозяева вдруг решили, что его я и ищу. Как версия – подходит, но уж больно запутанная… Тогда б меня постарались устранить тут же, а не ждали бы несколько недель. Или у них обход раз в месяц? Увидели палатку, приняли меня за законспирированного полицейского и шарахнули… Не пойдет. С такой работой они разорятся, если не могут даже грамотную охрану своих складов организовать. Не стыкуется с тем, что я про наркоторговцев слышал. Тамошние ребята с головой. Не зря миллиардами доллары гребут. К тому же наркота – это в Косово, здесь склады слишком опасно оборудовать… Ладно, лучше подумай, как в лагерь незаметно пролезть. А там – полиция, к примеру! Во-во, сидят, ножку товарищу лечат… А ножка у него страсть как болит, врезал я от души…”

Влад миновал рощицу и поднялся на один из крутых холмов, что в изобилии окружали место основной базы. С расстояния в триста метров лагерь просматривался отлично.

Рокотов глянул на часы – почти три. Все давно спят. Палатки стояли темные, нигде ни огонька.

“А ты что хотел? Люди отдыхают, им невдомек, что недовзорванный русский бродит неподалеку, как неприкаянный… Лесное чудовище с высшим образованием. И хорошо, что огней нет. Были бы в лагере полицейские, точно бы часового выставили… А так выходит, что на базе только свои. Ну и слава Богу! С полчасика выжду и тронусь. Надо сразу к Драгану в палатку заползти, он поймет и панику поднимать не станет… ”

Владислав выждал полчаса, вглядываясь в неясные очертания палаток и прислушиваясь к каждому шороху. Потом спустился по склону и снова застыл.

Тишина. Даже ночных птиц не было слышно.

Но события минувших суток заставляли его проявлять особую осторожность, и он останавливался еще два раза, пока не оказался на территории лагеря.

Продолжение следует….

http://wpristav.com/publ/belletristika/noch_nad_serbiej_chast_4/7-1-0-1202

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий