Ночь над Сербией. Часть 17

Беллетристика

Глава 17

НАДЕЖДЫ, СОМНЕНИЯ И ОТКРЫТИЯ

В 15.08.47 по Вашингтону ромбовидный обломок ударной космической платформы “Радуга” протаранил зеркало американского разведывательного спутника “А-90 СХ”. Шестидесяти метровая антенна разлетелась вдребезги, основной блок отшвырнуло вправо, и через полминуты он на скорости 4 километра в секунду врезался в спутник “Телстар”, висевший в геостационарной точке и обеспечивающий роуминг пейджеров из Европы в Северную Америку.

Оба космических аппарата превратились в пыль, а десятки миллионов пользователей на Земле остались без межконтинентальной связи более чем на двое суток. Пейджинговые компании понесли колоссальные убытки.

С разрушением спутника “А-90 СХ” пропала последняя надежда на спасение капитана ВВС США Джесса Коннора по прозвищу Кудесник. Запустить аналогичный аппарат на орбиту можно было только через несколько месяцев.

После работы пожилой гражданский оператор из АНБ зашел в протестантскую церковь и полчаса молился за оставшегося без всякого шанса на благополучный исход американского летчика. Потом он до чертиков напился в ближайшем баре и клятвенно пообещал жене, что уйдет с этой проклятой работы, как только закончится очередной военно-политический кризис.

* * *

Мирьяне повезло.

Преодолев пешком пятьдесят километров и один раз заночевав в лесу, она подошла к району уничтоженной деревни с другой стороны – попала в село, где хоть и был патруль полиции, но обстановка сохранялась спокойная. Без всяких напоминаний она предъявила в местном участке справку о краткосрочном отпуске, выслушала массу комплиментов от седовласого добродушного шерифа и без проблем сняла комнату на втором этаже в домике на окраине.

Хозяйка домика оказалась особой говорливой и, разомлев от внимания столичной журналистки, в мельчайших подробностях пересказала все слухи, что ходили среди селян и военных по поводу нападения на Ибарицу и лагерь биологов. Когда же Мирьяна, поохав для приличия над рассказом хозяйки, выразила желание самолично взглянуть на мертвую деревню, та пообещала отрядить ей в помощь своего пятнадцатилетнего племянника, известного сорванца, знающего все горные тропки и способного провести к интересующему месту мимо всех армейских постов.

Племянник по имени Стевен был юношей практичным, с малолетства подрабатывал, проводя туристов по заповеднику, и всего за двадцать марок согласился доставить Мирьяну до нужной точки. На том и порешили. Стевен получил половину суммы в задаток и пообещал зайти за журналисткой к семи утра.

Однако на этом везение кончилось.

На рассвете запыхавшийся подросток сообщил, что за ночь ситуация резко изменилась. В округу на грузовиках доставили два батальона спецназа из самого Белграда, которые тут же принялись прочесывать леса. Как слышал Стевен, ищут пилота сбитого американского “ стелса”.

Десять марок он честно вернул и посетовал, что пока не может ничем помочь – связываться с десантниками не стоит. Позже, когда все уляжется, он выполнит свое обещание.

Мирьяна сильно удивилась, но виду не подала. О сбитом “F-117A” было известно давно. Несколько дней назад средства массовой информации Югославии твердили об этом без умолку, демонстрируя по всем телеканалам обломки новейшего истребителя. Но НАТО и США заявили, что летчика удалось спасти. А за прошедшие три дня никакой другой “невидимка” сбит не был.

Вырисовывалась парадоксальная ситуация – даже если предположить, что западные лидеры солгали, то как спустя столько времени югославы узнали, что пилот жив и его следует искать именно в этом районе?

Без “крота” в штабе НАТО такое невозможно. Но “крот” сообщил бы о провале спасательной операции гораздо раньше, не стал бы тянуть с подобным известием три дня…

Неужели летчика сдали свои же? Мирьяна почувствовала знакомую дрожь, предшествующую расследованию по-настоящему убийственного сюжета. Нюх на такие дела у нее был отменный.

– Слушай, Стевен, – как бы невзначай поинтересовалась журналистка, – а в этих местах легко спрятаться?

– Смотря кому, – рассудительно заявил подросток. – На равнине не очень… Будь я этим летчиком, пошел бы туда, в горы… – он махнул рукой на юг. – Там Косово. И места почище наших – одни болота да горы.

– Не говори глупостей, – прервала племянника тетушка. – Там без проводника и дня не протянешь. Гиблые места. Если животина домашняя за хребет по тропинке уйдет – все, можно обратно не ждать. В болоте утопнет или со скалы сорвется. После войны там шахты были, да взрыв какой-то произошел, вот их и закрыли. С тех пор туда никто не ходит.

– Что за взрыв? – поинтересовалась Мирьяна.

– Да кто ж его знает! – отмахнулась хозяйка. – То ли газ взорвался, то ли с динамитом перемудрили, когда новую шахту делали… Народу погибло – ужас сколько! Почти шестьдесят человек. Вот выработки и прикрыли. Это еще при Тито было. Поговаривают, что начальника шахты и главного инженера потом расстреляли. Тогда с этим строго бь1ло…

На следующее утро Мирьяна объявила, что уже достаточно отдохнула и собирается возвратиться в Белград. Простившись с хозяйкой и Стевеном, она выбралась на проселочную дорогу до Трепчи, где всего за несколько динаров ее бы подбросили до железнодорожного вокзала.

Перейдя мостик, журналистка через лесок обогнула село и пошла по еле заметной тропинке в гору, оставляя район поисков американского летчика по левую руку от себя и запоминая обратную дорогу. Повторить судьбу туристов ей не хотелось.

Но без риска качественный репортаж не получится.

Пройдя в глубь болота около километра, Влад выбрал островок посуше, сбросил с плеча рацию, залег у кочки и направил ствол автомата в сторону вражеского лагеря. Туман глушил все звуки, был слышен лишь посвист ветра, да капли дождя шуршали в осоке.

Радостный Кудесник улегся рядом.

– Когда попробуем выйти на связь?

– Надо сначала добраться до какой-нибудь вершины, – буркнул Рокотов. – Посмотри pa – – пию. Сможешь на ней работать?

Коннор откинул панель, включил на несколько секунд фонарик и провел пальцем по тумблерам.

– Нет проблем. Модель старая, нас учили работать на подобных еще в летной школе. Мощности хватит.

– Замечательно. Диапазон ваш?

– Ага. С хорошей антенной я с Брюсселем связаться смогу…

– Брюссель нам не нужен, – проворчал биолог. – Передачу легко засечь?

Джесс мрачнел. Упоминание о службах пеленгации не радовало. Радиостанция оказалась отнюдь не новой модели, сигнал распространялся согласно законам магнетизма – радиально во все стороны, так что избежать перехвата передачи было нереально.

Владислав заметил перемену в настроении летчика.

– Во-во! Обрадовался раньше времени. Это тебе не новейшие машинки с узконаправленным лучом. Но все равно выбора у нас нет. Придется выкручиваться с имеющимися средствами…

Коннор вздохнул и покачал головой.

– Не вешай нос… <"Don't hang up your nose” – по-английски бессмысленный набор слов> Тьфу, опять не понял! Это значит – не расстраивайся. Бедный у вас язык, – посетовал Рокотов, – не то что русский… В общем, так: перед тем, как выходить в эфир, надо продумать, с кем ты собираешься связаться и что будешь говорить. Лучше всего, если сеанс будет один-единственный… И по продолжительности не более пяти минут.

– Дерьмо, – ругнулся летчик, – это не так – просто…

– А тебе никто легкой жизни не обещал, – философски заметил биолог. – Ни твое командование, когда сюда посылало, ни я… С чем может возникнуть сложность?

– Не с чем, а с кем. По правилам, в таких случаях подключается военная разведка, а тамошние козлы помешаны на перепроверках. Могут потребовать доказательств того, что я работаю не под контролем…

– Ну-у, тут я ничем не могу помочь. А кодовых фраз на такой случай не предусмотрено?

– Нет, естественно, – Кудесник со злостью ударил кулаком по кочке. – Такие варианты, как у нас с тобой, вообще никто не рассматривает. Считается, что меня должны вытащить по сигналу аварийного передатчика. Который ты разбил.

– Ну извини, – с ехидцей кивнул Влад. – С этим самым передатчиком ты бы сейчас сидел в камере. В лучшем случае… А в худшем – общался бы с Элвисом Пресли. Так сказать, без посредников… Если судить по скорости реакции полиции, тебя запеленговали практически мгновенно. И тут же направили в район приземления спецгруппу.

– Это меня очень беспокоит, – признался летчик. – Значит, у югославов очень совершенная аппаратура.

– Естественно. Только для пеленгации ничего особо сложного не нужно. Все премудрости известны еще со времен Второй мировой, – Рокотов достал фляжку и сделал глоток воды. Напряжение после боя спадало. – А тут вокруг, судя по всему, масса воинских частей. Вот и засекли в шесть секунд.

“Бред! – осекся он на середине фразы. – Воинские части – это одно дело, а бандиты-каратели – другое… Ничего не понимаю! Или есть все же между ними связь? Идиотизм какой-то… Полицейские действуют автономно… Но иногда и в контакте с армией, ибо своей аппаратуры пеленгации у них нет. Кто же ими руководит-то? На суп ер подготовленный спецназ они не похожи, те ребята мне бы ни одного шанса не оставили…”

– Ты что замолчал? – забеспокоился Коннор.

– Да думаю я, – Владислав почесал затылок, – кто против нас играет… У твоего передатчика какой радиус действия был?

– Двести миль. Только это не простой передатчик, а прибор спецсвязи со спутником. Луч направлен почти вертикально вверх.

– Это самоуспокоение, – махнул рукой биолог, неплохо подкованный в области физики. – Электромагнитное поле все равно распространяется во все стороны. По остаточным возмущениям могли запеленговать.

– Сигнал шифрованный, – не сдавался Джесс.

– Каким образом?

Коннор замялся. То, что он собирался сказать, входило в разряд секретных сведений и разглашению не подлежало.

Рокотов чуть заметно улыбнулся.

– Ну, не тяни. Обещаю, что никому об этом не расскажу. Тем более что тебя все равно засекли. А это значит, что все ваши тайны давно известны противнику.

Летчик тяжело вздохнул. В словах русского был резон.

– В общем… Кодирование сигнала идет по принципу случайного подбора атмосферных помех. Даже если точно знать частоту, то без дешифратора ничего не разобрать. Один “белый шум”, .. Причем частота передачи еще и скачет.

– А тогда каким образом тебя смогли засечь? И луч узконаправленный, и сигнал закодированный, и частоты произвольно меняются… Не получается что-то. Такая аппаратура, боюсь, еще не создана ни у вас, ни у нас. И тем более ее нет у югославов. Так что подобная версия не проходит… Думай дальше.

– О чем думать?

– Все о том же. Как тебя смогли запеленговать?

Кудесник нахмурился. Он и сам неоднократно возвращался в мыслях к тем странностям, что сопровождали его невеселое приключение.

– По-моему, – заметил Рокотов, – вокруг тебя ведется какая-то игра. То ли югославы такие умные и технически оснащенные, что все ваши секреты наизусть знают, то ли тебя сдали свои же… Второе более вероятно…

– А смысл? Мое пленение ничего кардинально не меняет.

– Это да. Но ни я, ни ты не имеем достаточно информации. Давай мыслить логически. Полицейские пустились за тобой в погоню почти сразу после того, как заработал твой передатчик. Так?

– Так.

– Второе. Они пошли по твоим следам ночью, в правильном направлении, будто знали твой маршрут. Согласен?

– Да.

– И третье, самое интересное. – Владислав склонил голову. – Полицейские пришли к болоту буквально через десять минут после того, как мы кончили закладывать заряд. Какой вывод? Они точно знают, где тебя искать.

– Потому-то мы и остановились здесь?

– Молодец, сообразил. Эти болота я знаю как собственную квартиру, а они – нет. Вот поэтому мы сидим в засаде и ждем, когда по нашему следу прибудут гости. Пройти они смогут только по очень узкой тропке, прямо под мой прицел… Если вообще знают дорогу.

– А если никто не придет? – спросил Джесс.

– Тогда совсем хреново <В данном случае Рокотов употребляет выражение "It's very prickly”, понятное англоговорящему Коннору по аналогии>. Тогда мы теряем любую возможность прогнозировать действия противоборствующей стороны. В принципе, я давно подозревал, что передатчик на тебе не один… Да-да-да. И не делай круглые глаза. О резервном передатчике ты и представления не имел. Скорее всего, он спрятан в твоем комбинезоне. Но нам его не найти, для этого пришлось бы раскромсать всю твою одежку. Ты не Тарзан, чтобы голым бегать… Надо реально оценивать свои силы. Если передатчик столь миниатюрен, что ты его не чувствуешь, то имеет смысл использовать это себе во благо.

– Каким образом?

– Учись быстрей соображать… Так вот, ежели наши “друзья” секут передачи второй станции, то на финальном этапе твой комбез сыграет роль приманки. Пока они будут окружать место, где мы оставим куклу, наши телесные воплощения благополучно усядутся в вертолет.

Коннор улыбнулся. Выражение “телесные воплощения” <“Embody Bodies” – по-английски звучит как реплика из комикса> ему понравилось.

– Что-то запаздывают… – Рокотов посмотрел на часы. – Девяносто минут прошло, а их все нет и нет. Ждем еще тридцать и уходим.

– Будем искать подходящую вершину? – оживился Коннор.

– Сначала следы попутаем, а потом уж вершину найдем… Ты, кстати, так и не решил, что говорить своим будешь.

– Уже решил, – довольно заявил летчик. – Выйду на связь с руководством эскадрильи, объясню ситуацию. Все операторы меня знают лично, так что проблем не возникнет… А вопросы с военной разведкой генералы сами пусть решают. Свяжусь на аварийной частоте, назначу квадрат и время.

– Только не вздумай договариваться о радиомаяке, – предупредил Вдад. – Как бы то ни было, комбинезон ты вскорости снимешь. Рисковать понапрасну не следует. А после сеанса рацию разобьем. Не дай Бог, в нее какая-нибудь дрянь вроде поискового детектора вмонтирована.

– Вряд ли, – Джесс бросил взгляд на коробку рации. – В таких моделях это не предусмотрено. Хотя ты прав, на всякий случай надо разбить…

– Через сколько времени после сеанса связи за нами могут прилететь спасатели? И вообще, возможно ли это в реальности?

Коннор положил руку на плечо биологу.

– Не беспокойся. У “тюленей” отличные вертолеты. Ходят на сверхмалой высоте и невидимы для радаров. Если известна точка “R”, то успех почти стопроцентный. К тому же любую спасательную операцию поддерживают истребители. В этом у нашей армии опыт огромный. А насчет времени – на подготовку уйдет часов двенадцать. Так что, скорее всего, завтра вечером.

– До завтра еще дожить нужно, – подвел черту Рокотов. – Ладно, давай искать гору. Наверное, полицейские побоялись сюда соваться. И правильно. Бери рацию и ступай, как раньше, след в след за мной.

Владислав в последний раз окинул взглядом болото, повернулся и пошел по кочкам, забирая немного в сторону, где пролегала старая, но пока еще надежная гать.

В подземном бункере, что располагался на территории воинской части в подмосковном городе Собинка, над картой Сербии и Косово-Метохии склонились двое офицеров специального отдела “Т” Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба Минобороны России.

Крупномасштабная карта была испещрена пометками и пластиковыми флажками и завалена целым ворохом увеличенных спутниковых фотографий. Свободным оставался только квадрат примерно 50 на 50 сантиметров в самом центре. Именно он и привлек внимание офицеров.

– Смотрим еще раз, – полный майор в огромных роговых очках пододвинул к себе одну из фотографий. – Говоришь, квадрат Б7-13Л?

Капитан с острой бородкой а-ля граф де ла Фер кивнул.

Разведчики внешним видом ничем не напоминали Джеймсов Бондов. Один был похож на университетского профессора, другой – на располневшего от сидячей работы бухгалтера. Последний раз они держали в руках пистолеты лет пять назад, оружия отродясь не носили, а в рукопашном бою с ними справился бы боксер-третьеразрядник.

Тем не менее они были одними из самых опасных людей в своей профессии, способными по мельчайшим, будто бы ничем не связанным между собой деталям просчитывать многоходовые комбинации западных “партнеров” и ломать тщательно проработанные планы вероятного противника. Потому-то им в распоряжение и был выделен отдельный бункер на глубине двадцати метров, покрытый многослойными защитными плитами, способными выдержать прямое попадание тактической боеголовки мощностью до 150 килотонн.

– Разрешение не очень, – недовольно сообщил “профессор”.

– Импульс все равно просматривается, – толстяк поднял фотографию. – Интересно, что в этом районе на самом деле находится?

– Ничего, – грустно ответил “граф де ла Фер”. – Старые горные выработки, Закрыты в шестьдесят первом…

* * *

Российский спутник “Кристалл-М”, висящий неподалеку от американской космической группы, зафиксировал вакуумный взрыв столь же четко, как и уничтоженный обломком “Радуги” аппарат “А-90 СХ”. Только вот американцы не могли получить объяснений от руководства СРЮ, а в Генеральный Штаб России, запросивший своих югославских коллег, пришел ответ. Правда, ничего нового он не дал.

– Промах? – предположил толстяк. Капитан недовольно поморщился.

– НАТО не использует в этой операции данный тип зарядов. Они доставляются только по земле… Обрати внимание на квадрат справа. Со вчерашнего дня там сконцентрировано до трех батальонов спецназа. Говорят, что ищут пилота со “стелса”. Того, которого сбили в пятницу. А сегодня у нас вторник.

– Премьер собирается лететь за “невидимкой”. Под видом визита для урегулирования, – как бы невзначай уронил майор.

– Знаю… Классическое “кольцо”. Цэрушники, небось, уже на ушах стоят. Однако причем тут удар пo старым шахтам

– Спецназ нормально ищет или так?

– Кто их знает.. – капитан закурил. – Многовато времени прошло с момента, как сковырнули “Стелс”. А летчика стали искать только сейчас.

Да уж, многовато, – согласился толстяк.-Темнят сербы. Что-то тут не то. И квадрат подозрительно далеко от необходимого района расположен. Не мог же американец туда пешком дойти. И почему его ищут именно там?

– Может, ищут не летчика?

– А кого? Косоваров оттуда оттеснили еще полмесяца назад… Погоди-погоди… Помнишь, была информашка про нашего, вроде бы в этом районе потерявшегося? Ну, специалиста, который вместе с сербами какие-то исследования в заповеднике вел? Квадрат-то Б7-13Л совсем рядом…

– Его в последний момент успели вывезти. Было сообщение из МИДа, – “профессор” затушил окурок.

– Уверен? – прищурился майор. Капитан отъехал на вращающемся стуле к столу с компьютером.

– Это ведь легко проверить…

– Да? – майор присел в кресло. – А ситуация с Ногиным и Куренным <1 сентября 1991 г. на трассе Кастайница-Петриня корреспонденты ОРТ Виктор Ногин и Геннадий Куренной, были расстреляны из засады сербской полицией. Тела до сих пор не найдены. По негласному указанию КПСС, МИДа и спецслужб дело замяли, чтобы не вредить “сербско-русской дружбе”> повториться не может?

– Хорошо, – “профессор” набрал на клавиатуре нужный запрос. – Вот, борт “три-полста-семь”, 26 марта, Белград-Москва, Рокотов Владислав Сергеевич… 31 год, сотрудник НИИ ХЯУ, из Петербурга, холост…

– Сколько человек на борту?

– Так… 126 плюс шестеро членов экипажа. Приземлился 27 марта в 01.26 по Москве. “Внуково-три”, ..

– Ага. Смотри таможню, сколько прошло контроль.

– 126. Сколько и летело, – капитан зажег новую сигарету.

– Замечательно. А теперь выведи-ка, друг сердешный, файл МЧС.

“Профессор” повозился с минуту и вошел в информационную базу спасателей.

– Что ищем?

– Когда зарегистрировали Рокотова на рейс.

– Та-ак… Рокотов, Рокотов, Рокотов… Вот, 26-го в 19.50.

– Отлично, – майор потер ладони. – Это что же у нас получается? Разница с Белградом – два часа. Лететь – три. Значит, из Белграда самолет поднялся в полдевятого по местному времени. А Рокотова как пассажира регистрируют за сорок минут до этого?

Капитан поднял брови.

– Маловероятно…

– Вот и я о том же, – толстяк резво пододвинул кресло к монитору. – Больно все быстро делается… Когда полные данные о наших специалистах собрали?

– Только 28-го, – капитан лихорадочно просматривал файлы, – до этого времени еще были разночтения…

Майор снял и протер очки.

– Подойдем с другого конца. Входи в систему МВД Питера.

– Сейчас, подожди минутку, – “профессор” щелкнул “мышью. – Есть, мы в системе.

– Какой у Рокотова адрес? Ага, вот он – Наличная улица, дом 36, корпус два, квартира… Проверь адрес по проживанию,

Капитан быстро набил строку.

– Рокотов есть… Погоди-ка, а это еще кто такой?

– Где?

– Да вот же! – капитан ткнул пальцем в экран. – Ковалевский Василий Михайлович, прописан по тому же адресу… Дата прописки – 3 апреля…

– Вчера. В субботу, – тихо произнес толстяк. – А паспортные столы, как известно, по выходным закрыты… Ну-ка, пробей этого Ковалевского.

– Уже пробиваю, Та-ак, подполковник внутренней службы ГУВД Санкт-Петербурга.

– Оп-па! Вот и приехали! Ставлю сто к одному, что этот Ковалевский никоим боком родственником Рокотову не является.

– Ты сюда посмотри, – капитан мрачно уставился в монитор. – Рокотов Владислав Сергеевич, год рождения 1967, прописан по адресу… свидетельство о смерти номер… кремирован 31 марта… причина смерти – повреждения, не совместимые с жизнью, произошедшие в результате автокатастрофы… Вскрытие произведено в госпитале МВД, патологоанатом такой-то… Прах захоронен в колумбарии, место 366, секция М…

– У него есть родственники?

– Близких нет. Родители умерли три года назад.

– Квартирка, значит… – в голосе майора послышались жесткие нотки. – И как изящно… Прибыл, погиб в аварии и уже кремирован. Сожгли тело неопознанного бомжа, и концы в воду… Невыйдет!

– А что мы можем сделать? – печально спросил капитан.

– Пока не знаю, Но обязательно придумаю, – пообещал толстяк. – Они что, себя хозяевами жизни вообразили? Так, докладную не подаем, еще не время. Перепиши все данные на отдельную дискету, а я с ней дома поработаю. И выдерни мне личное дело Ковалевского. А сейчас – попробуем нащупать связь между биологом и тем, что происходит в том районе. Что-то мне подсказывает – есть какая-то ниточка…

“Профессор” задумался. Интуиция напарника в большинстве случаев указывала верный путь. А нынешняя ситуация была по-настоящему неординарной.

– Может, охватить более широкий район? И проверить все, что происходило, скажем, с неделю до этого?

– Хорошая мысль, – одобрил майор, – давай… А я пока еще раз пройдусь по данным космической разведки… Где лупа? Ага, вот она… Ну-те-с, что у нас тут?..

* * *

К шести утра дождь прекратился, Владислав и Джесс, оставив между и полицейскими непроходимое болото, вали заросли тиса, что расстилались на серые два километра, и взобрались на занный трещинами утес, с которого решено выходить на связь с операторами.

Сориентировавшись по компасу, Рокотов протянул шестиметровый шнур антенны с северо-востока на юго-запад.

– Все продумал?

– Да, – четко ответил Коннор, усаживаясь возле рации.

– Тогда действуй, – Влад снял с плеча автомат. – Я засяду за тем валуном и осмотрю окрестности… Помни: на эфир у тебя несколько минут. Потом рация полетит с горы вниз. Пусть твои это хорошо усвоют. Рисковать мы не можем.

– Ясно, – Кудесник выглядел полностью собранным. – Не волнуйся. Нужные слова я найду.

– Удачи, – биолог залег в тени пирамидальной скалы, перекрывавшей единственный путь на площадку.

Он намеренно оставил Коннора в одиночестве. Летчик все же мог еще немного побаиваться раскрытия служебных секретов. Как бы то ни было, частоты переговоров военной авиации и кодовые обозначения не предназначены для посторонних ушей и глаз. Потому пусть в спокойной обстановке выходит на связь, когда напарник сидит в полусотне метров от него и ничего расслышать не может.

Рокотов внимательно осмотрел местность. Нигде никакого движения.

“Опять затаились… Или зализывают раны. Сколько ж их осталось? Человек двадцать-двадцать пять… Все равно много. И кардинально уменьшить их количество уже не удастся. Только на пару-тройку бойцов. Ну ничего – если Джесс сумеет со своими договориться, нам останется продержаться всего полсуток. Заберемся куда-нибудь поглубже, в шахты они больше не сунутся. День у них уйдет на перегруппировку и выработку новой методы действий… Жаль, не удалось покончить со всеми. Ну да ладно! Можно считать, за экспедицию я отомстил. В конце концов, я не Рембо. И сотню „плохих парней" завалить не могу. Так, по мере возможности. Причем сие сейчас уже не главное. Скоро тебе придется думать, как домой вернуться. Вот проблема. Денег на авиабилеты нет, документов – тоже… В принципе, американцы должны помочь, раз я их пилота вытащил. Ну дела! Все сикось-накось! Вместо помощи братьям-сербам их же врага спасаю. Еще наши фээсбэшники меня мурыжить будут, это как пить дать! Где документы, опишите все с точностью до минуты, как вы познакомились с американским летчиком… Тьфу! Надо будет сказать, что все это время просто прятался в лесу. Ничего больше. Никого не трогал, ни о каких полицейских знать не знаю… А то еще повесят статью за убийство. Он наших чего угодно ожидать можно…”

Коннор негромко свистнул.

Биолог повернулся. Летчик показал рукой – все о'кей.

“Ну, слава Богу! – Влад еще раз осмотрел спуск. – Теперь все надо делать по-быстрому…”

– Сегодня в двадцать три часа. Точку я указал, – радостно промурлыкал Кудесник.

– Замечательно, – Рокотов сорвал шнур рации. – Потом расскажешь. Снимай комбинезон.

Радиостанция полетела вниз и разбилась вдребезги об камень. Обломки расшвыряло по расселине на высоте ста метров от подножия утеса. Джесс протянул Владу комбинезон, сам оставшись в легком камуфляже.

Утяжеленный камнями комбинезон скользнул по каменной стене и приземлился на уступе примерно в тридцати метрах от вершины. Со стороны казалось, что среди кривеньких кустиков кто-то устроился в засаде. К уступу было не подобраться ни с какой стороны, разве что спустившись сверху. Но на это у возможных преследователей уйдет весь день.

Информация о том, что капитан Джесс Коннор жив и ожидает рейнджеров в конкретной точке в конкретное время, дошла до команды “морских котиков”, расквартированной в Куманово спустя час после получения сообщения от пилота. Спасательные службы армии США действовали, как и положено, четко. К полудню того же дня план операции был утвержден в оперативном штабе НАТО, и по всем подразделениям, задействованным для его осуществления, были разосланы подробные указания.

К вечеру на границу с Югославией дополнительно прибыли четыре самолета дальнего радиолокационного обнаружения “Е-ЗВ Сентри”, которые должны были осуществлять контроль за передвижениями вертолетов морской пехоты и ставить помехи всем без исключения средствам связи югославской армии.

Для операции подготовили два вертолета “НН-3” и один “UH-60A Черный ястреб”, снабженный системой “черная дыра” – новейшей электронной схемой подавления самонаводящихся боеголовок ракет классов “воздух-воздух” и “земля-воздух”. На усиление вертолетам были приданы два звена истребителей “F-16A” и три немецких “Торнадо”. Все службы радиоперехвата уже с 15.00 по Гринвичу перешли в режим максимальной готовности.

К 15.30 командир отряда спасателей был вызван в штаб дивизии, где с ним провел часовую беседу прибывший из Брюсселя спецпредставитель разведки армии США. Двухметровый негр в чине штаб-сержанта после этого разговора выглядел обозленным. Но приказ есть приказ, и сорокалетний “тюлень” вынужден был довести до личного состава спецгруппы все то, что ему довелось узнать от лощеного полковника разведки ВВС. Услышанное двадцати трем “морским котикам” не понравилось.

Двое из спасателей про себя решили, что после окончания операции “Решительная сила” из армии уволятся. Ибо полученные приказы вступали в противоречие с кодексом чести морской пехоты.

– Сколько еще? – поинтересовался Джесс, у которого не было часов.

– Долго. Еще только полвторого, – Рокотов на секунду отвлекся от своих мыслей. – Выдвинемся к точке, когда стемнеет.

Вот уже четыре часа они сидели в глубине полуосыпавшейся штольни, под углом уходящей вниз. Дневной свет еле-еле пробивался со стороны выхода.

– Ты уверен, что тебя правильно поняли?

– Абсолютно, – Кудесник размял затекшую спину. – Лесли я знаю больше трех лет. Ему было достаточно услышать мой голос, чтобы отпали все сомнения, Он меня сразу переключил на генерала.

– Со мной проблем не возникнет?

– Нет. Оставить тебя здесь – значит совершить уголовное преступление. За это полагается пожизненное заключение. Никто не посмеет…

Влад вздохнул. Коннор озабоченно посмотрел на русского.

– Ты не должен беспокоиться. Армия США никогда не бросает людей, которые спасают ее офицеров… Это наш долг.

– Слова одно, а реальность… – Последние часы у биолога было нехорошее предчувствие. – В нашей армии тоже много и красиво говорят.

– Я давно знаю генерала Вильсона. Это человек чести. Он никогда не бросит своих, – уверенно заявил летчик. – И сделает все возможное, чтобы помочь тебе… Надо будет – свяжется с конгрессменами.

– Ладно, нечего мне расстраиваться раньше времени, – махнул рукой Влад. – Чему бывать, того не миновать… Будем надеяться, что через семь часов все закончится и мы с тобой окажемся на дружественной территории. А там уже полегче будет… Как думаешь, ваши смогут меня быстро домой отправить?

– В течение одного-двух дней, – кивнул Кудесник. – Доставят в русское посольство, дадут бумагу от командования, оплатят дорогу. С этим проблем не будет. Если захочешь, можешь за счет армии США отдохнуть в любом госпитале на территории Европы или Америки. И в любой момент получишь визу в США на любой срок. Тем более что тебя все равно пригласит правительство, когда будут награждать…

– Интересно, чем положено награждать в таких случаях? – улыбнулся Рокотов.

– Скорее всего, медалью “Пурпурное сердце”. Это очень высокая награда, дается за мужество и за спасение чьей-нибудь жизни… Или медалью Конгресса.

– А то, что я иностранный гражданин, никого не смутит?

– При чем тут это? – удивился летчик. – Награды дают за поступок, а не за гражданство.

– Это хорошо, – задумчиво протянул Владислав. – Ты спать не хочешь?

– Нет.

– Тогда перед тем, как пойдем на прорыв, примешь таблеточку фенамина. И я заодно… Сейчас мы в нервном напряжении, а под вечер можем скукситься… Кстати, я давно хотел спросить, а за что ты свою кличку получил?

– А-а, это, – американец прилег, положил голову на согнутую руку. – Меня так в летном училище прозвали, когда я перед самым экзаменом влез в центральный компьютер и спер оттуда все экзаменационные вопросы… Группа сдала на “А” < В учебных заведениях США оценки обозначаются буквами: “5” – “А”, “4” – “В”, “З” – “С” и т. д.>. Вот прозвище и прицепилось, я его себе даже официально взял… Следующий самолет дадут, опять на борту напишу.

– Тебе опять “Стелс” предложат?

– Не знаю еще… Как командование решит. Хотя, наверное, да, снова на “Ночной Ястреб” сяду.

– Ты что, продолжишь воевать здесь?

– Здесь – нет. Меня после того, как вытащат, минимум на три месяца отправят в реабилитационньш центр в США. Таковы правила… Но если опять где случится заварушка, я снова буду в строю.

– Жаль, – Рокотов почесал щетину, которая превратилась в короткую бородку. – Ты так ничего и не понял… Все дело в том, что война – совсем не решение проблем. От боевых действий хуже обеим сторонам. Боюсь, когда все здесь закончится, расхлебывать кашу придется еще не одному поколению… Сербы будут резать албанцев, албанцы – сербов, и так до бесконечности…

– Но ты же сам видел, что происходит! Как по-другому с Милошевичем бороться?

– Я не политик и не генерал. Я простой биолог. И простых ответов у меня нет. Как нет ни у кого. Одно могу сказать – Америка и западные страны совершили колоссальную ошибку, что начали бомбардировку. К чему это приведет – не знаю. Тем более, что я высказываю свое частное мнение. Но лично я, когда вернусь домой, задавлю любого, кто посмеет при мне выступать за войну. Достаточно, нахлебался. И, ты уж извини, награды от вашего правительства мне не нужны… То, что тебе помог, это одно дело. Но быть соучастником – увольте. От ваших бомбежек гибнут обычные люди… Могу поспорить на что угодно, что Милошевича ни один осколок не заденет. Кончится война, а он так на троне и останется… Как наш Президент после Чечни. Да и ваш – после Ирака…

Джесс покачал головой, но спорить с русским не стал. Политические аспекты его уже не волновали. Кудесник настраивался на долгожданное спасение в лице суперпрофессионалов из элитных частей армии США. А о философских проблемах можно будет поговорить с Владиславом позже, когда вертолеты доставят их на военную базу. Нсли на это хватит времени. Или будет такое желание…

Продолжение следует…

http://wpristav.com/publ/belletristika/noch_nad_serbiej_chast_17/7-1-0-1231

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий