Ночь над Сербией. Часть 16

Беллетристика

Глава 16

ПАРТИЗАНЩИНА ПО-РУССКИ

– Есть, – оператор ткнул пальцем в экран монитора. – Он примерно в восьми милях от точки взрыва.

Офицер дежурной смены пожевал кончик карандаша.

– Интересно… С какой скоростью он передвигается?

– Две-три мили в час. Почти постоянно в движении, поэтому точку “R” пока определить сложно…

– Он может опять уйти под землю?

– Не исключено. – Оператор вывел на экран трехмерное изображение горного хребта. – Здесь шахты через каждые сто ярдов. К тому же по прогнозу через час начнется дождь, что затруднит прохождение сигнала. До утра я бы не советовал рисковать.

– Это понятно. – Капитан ВМФ США, ответственный за поиск сбитого летчика в АНБ, задумался. – Но какой у него маршрут? И куда он идет? Мы не сможем посадить вертолеты в лесу, там слишком сложный рельеф. Его надо вывести на открытое пространство… Черт, передатчик разбит!

– Какая разница, – меланхолично отреагировал оператор. – Все равно мы не смогли бы передавать ему указания… Кстати, если внимательно отсмотреть траекторию его передвижений, создается впечатление, что его преследуют.

Офицер в упор поглядел на оператора.

– Свои предположения держите при себе. Все, что от вас требуется, это своевременно докладывать о маршруте цели. Подробности операции вас не касаются.

Гражданский пожал плечами. Вечно эти военные нагромождают секреты там, где любой мало-мальски разумный человек сам способен сделать соответствующие выводы.

Объемный взрыв, происшедший недалеко от местонахождения пилота, явно не был ни случайностью, ни результатом ракетно-бомбового удара. Оператор отмел возможность доставки боезаряда по воздуху, проанализировав все окружающие районы области. Но тогда получалось, что летчик самостоятельно собрал и подорвал некое устройство. Взрывчатки у него, естественно, не было. Тем более такой мощности.

Оставалась единственная возможность – к американцу присоединился неизвестный, который ведет его пока неизвестным маршрутом и который из соображений безопасности подорвал вакуумный заряд.

А взрыв мог произойти только потому, что этим самым уничтожались или на время сбивались со следа преследующие летчика силы. В этом районе, кроме сербского спецназа, никого нет.

Или есть?..

– Будь побольше информации, я бы делал более точные выводы, – огрызнулся оператор. – Если у вас там есть наземная группа, так и скажите. И не надо играть со мной в “Колесо Фортуны”! Я на этой работе дольше, чем вы в армии. И столько в своей жизни перевидал, что вам и не представить.

– Это секретная информация, – примирительно объяснил офицер. – Но, уверяю вас, к взрыву она не имеет никакого отношения.

– Так я и поверил! – разозлился оператор. – Не надо делать из меня дурака! Вакуумную боеголовку туда не святым духом забросило. Куда летчик дальше должен пойти? У вас что, есть план, о котором мне неизвестно? Тогда какого черта я за ним наблюдаю? И чья это была идея – отключить передатчик?

– Мы не имеем к этому никакого отношения, – резко заявил офицер. – Передатчик мог сам сломаться. И в контакт с наземными группами пилот не вступал. Он бегает сам по себе.

Оператор саркастически посмотрел на офицера. Из-за того, что операция по спасению затянулась уже на четыре дня, все были на взводе.

– Значит, все-таки есть наземная группа? Блеск! И как долго она находится в квадрате?

– Это вас не касается.

– Хорошо, – со злостью бросил оператор. – После окончания операции я напишу докладную записку руководству. И расскажу в ней, как мы с вами сотрудничали…

– Ваше право. Но пока вы находитесь в моем подчинении и извольте выполнять мои указания.

Капитан ВМФ отошел к своему пульту. Оператор насупился – в игру вступал дополнительный фактор, влиять на который он не мог. “Тюлени” из спецотрядов морской пехоты в очередной раз принялись за игру под названием “тайная операция на чужой территории”. А без канала связи со сбитым пилотом эта возня вполне может окончиться печально – как для летчика, так и для заброшенной спасательной группы. Подобное на памяти пожилого оператора происходило неоднократно. В Иране, Ираке, Сомали, Заире, Конго… А немного раньше – в Корее и Вьетнаме. Выполняя приказы командования, считавшего своих парней двоюродными братьями Терминатора, морские пехотинцы частенько бесславно гибли в джунглях, песках и ущельях далеких стран, так и не выполнив боевую задачу.

Оператор сплюнул в мусорную корзину и с ненавистью посмотрел на экран, по которому в неизвестность передвигалась мигающая точка, обозначающая местонахождение капитана ВВС Джесса Коннора.

Подойдя к валунам, майор остолбенел.

Снайперы являли собой жалкое зрелище – “второй номер” с идиотической улыбкой что-то бессмысленно бормотал, перекатываясь по земле, а “первый” был намертво привязан к вбитому в землю колышку и продолговатому камню метрах в семи от него. Он был практически растянут между двух точек и не мог сделать ни одного движения вбок. На правой штанине, в районе таза, расплылось кровавое пятно. Изо рта торчал кляп, сделанный из узла все той же веревки.

Дозорная группа мгновенно залегла и ощетинилась стволами по сторонам. К “первому” подполз молодой сапер и обследовал его на предмет минирования. Ловушки-гранаты не оказалось.

Сапер перевел дух и махнул остальным – чисто.

Майор подбежал к “первому”. Тот бешено вращал глазами и дергался всем телом.

– Погоди, погоди, – командир выхватил острейший нож. – Сейчас я тебя освобожу…

Он осторожно просунул лезвие между щекой связанного бойца и веревкой, охватывающей голову, и одним движением перерезал шнур.

Тело дернулось и рванулось к камню. Слева раздался стон распрямляющегося дерева, шорох листвы, кто-то ударил туда длинной очередью, и тут снайпер взмыл вверх. В точке, находящейся примерно в пяти метрах от земли, веревка со звоном натянулась, и могучий бук оторвал снайпера от его же ноги, привязанной к скале.

Его разорвало надвое – тело с кровоточащей культей повисло вниз головой на дереве, а правая нога шлепнулась о каменную стену и замерла нелепым пятном на фоне песчаника. Снайпер дико заорал.

Неистощимый на выдумки Рокотов устроил ему классическую русскую казнь, когда злодея разрывали согнутыми деревьями. Только в данном случае роль второго дерева исполнил продолговатый камень. Разрезав веревку, фиксировавшую кляп, майор одновременно освободил и конструкцию, которая сработала в полном соответствии со своим предназначением.

Чтобы иметь абсолютные гарантии успеха, биолог провел хирургическую блицоперацию на бедре стрелка, перерезав наиболее крепкие сухожилия тазобедренного сустава, так что для отрыва ноги теперь требовались совсем незначительные усилия.

Наглядность и кровавая жестокость смерти снайпера должны были произвести на полицейских большое впечатление. Можно сказать, Роко-тову это удалось.

Снайпер захлебывался истошным воплем.

Майор выхватил у соседа автомат и вбил в висящее тело весь рожок.

Крик умолк.

Солдат колотила крупная дрожь – такого зрелища никто из них никогда не видел. Один, совсем юный, неожиданно отбросил оружие и, не разбирая дороги, побежал в лес.

Майор дважды выстрелил ему в затылок, вогнав обе пули точно в цель. Отброшенные отражателем гильзы оказались в воздухе почти одновременно. Потом он повернулся к остальным и выдохнул в звенящей тишине:

– Что? Обосрались, сопляки?! Это вам не за маменькины юбки прятаться! Быстро осмотреть местность, и уходим. Что со вторым?

– Не знаю… По-видимому, сошел с ума, – ответил сержант:

– Сам идти может?

– Не уверен.

Командир отстранил сержанта, посмотрел в бессмысленные глаза стрелка и приставил тому пистолет к голове. Грохнул выстрел, тело сумасшедшего рухнуло набок.

– Все… – майор застегнул кобуру. – Кого ранят, пусть сам кончает с собой! Хватит шуток! Я больше не позволю, чтобы кто-то думал, будто его будут вытаскивать или лечить! Пеняйте на себя, если не сможете защититься !

Солдаты сбились в кучу, исподлобья бросая на командира тревожные взгляды. На их лицах читалось осуждение убийства “второго номера”, каждый примерял ситуацию на себя.

– Чего уставились?! Развернулись в цепь – и вперед! Осмотреть каждый листок, каждую травинку! Радист! – К майору подбежал невысокий крепыш. – По всем постам – готовность номер один! Если пропустят этих двоих – пристрелю лично!

Полицейские скрылись за камнями и в роще. Ступали осторожно, каждую секунду ожидая очередной ловушки неизвестного противника. И эта нервозность не могла не сработать против них самих.

Через две минуты, когда солдаты прошли всего сотню метров в глубь леса, один неудачно качнул куст, и тот хрустнул сухой веткой.

Неудачника тут же прошили очереди сразу из четырех стволов справа и слева. Тело отбросило навзничь, а товарищи убитого продолжали поливать труп свинцом, боясь приблизиться хоть на шаг.

В отряде осталось двадцать девять бойцов. Сутки назад их было пятьдесят один.

Австрийская штурмовая винтовка АУТ была оснащена восьмикратным прицелом. Остальное оборудование стрелков Влад не взял из-за его громоздкости – приборы ночного видения и электронные системы наблюдения вместе с аккумуляторами весили около пятнадцати килограммов, и тащить на себе подобный груз было бы непозволительной роскошью.

Под вечер они устроили привал на противоположной от уничтоженной засады стороне долины, в небольшой пещерке с нависшим слоистым козырьком вулканического туфа.

Остатки лепешек закончились, и перед беглецами встал вопрос – пропитание.

– Надо было отрезать у молодого кусок мякоти с бедра, – серьезно предложил Владислав. – Сейчас было бы мясо… Эх, не подумали!

Коннор подавился последним куском шоколада.

– Ты серьезно?

Рокотов хитро прищурился и улыбнулся.

– Что, купился? С тебя саечка за испуг!

– Да брось ты, – Джесс недовольно сморщился. – Я же ем… А что такое “сайетчка”?

Обучение русскому языку американского пилота шло ускоренными темпами. Кроме “спасибо” и “пожалуйста” Коннор уже выучил выражение “Здравствуй, жопа, Новый год!”, которое Влад опрометчиво употребил, споткнувшись о корягу в лесу. И употреблял его в приложении к любым неприятностям.

– Саечка – это легкий удар по подбородку, – как мог, разъяснил биолог. – Человек щелкает зубами, и всем окружающим становится очень весело…

Кудеснику весело не стало.

– Странные вы люди, русские. Ударить по лицу для вас смешно. Не понимаю.

– Это еще что! – разошелся Рокотов. – Ты никогда не видал, как дерутся длинными деревянными палками? Каждая длиной метров пять и весом килограммов по двадцать. Называется “оглобля”…

– Зачем дерутся? – не понял летчик.

– Так просто. Старинная русская забава… А еще у нас ездят на упряжках с медведями и пьют чай из “самовара” под развесистой клюквой. Вот. А в школах на обед детям дают по стакану водки. Начиная с третьего класса.

– А до этого? – ошарашено спросил американец.

– А до третьего – по полстакана… – выпалил Влад и сам раскололся. Подтрунивать над Коннором было интересно, тот иногда покупался на самые простые вещи. Знания граждан США о России находились в предэмбриональном состоянии. Джесс, например, всерьез считал, что Москва круглый год завалена снегом, по которому на тройках с бубенцами и шестисотых “мерседесах” рассекают ужасные русские мафиози.

В силу обстоятельств познакомившись с Рокотовым, Кудесник еще больше запутался. Оказалось, что в далекой и загадочной России, несмотря на жуткие условия существования, есть свои ученые, театры, музеи, лаборатории, университеты, а не только КГБ и военно-промышленный монстр. Известие о том, что КГБ давно почил в бозе, стало для Коннора откровением, ибо при обучении в военных училищах США как раз особый упор делался на силу этой грозной организации, держащей под контролем все население заснеженной страны.

Больше всего Коннора поразило то, что русский биолог, ничтоже сумняшеся, стал защищать американского летчика от своих “братьев-славян”.

Видимо, в этом-то и состояла пресловутая “загадочность” русской души, о коей Джесс слыхал в детстве из уст пожилого соседа, во времена Второй мировой водившего американские караваны по Северному морскому пути. Тот о союзниках отзывался исключительно с уважением и всегда повторял, что русские способны на самые фантастические вещи.

– Неужели ты поверил? – отсмеявшись, спросил Влад.

– Да нет, – махнул рукой американец. – Я же не совсем тупой…

– Понимаю, – согласился Рокотов. – Давай тогда перейдем к другой теме. Более насущной в нынешней ситуации. Ты, как я вижу, в оружии западных стран разбираешься. Что естественно. Скажи-ка мне, откуда у сербского спецназа новейшая австрийская винтовка и все остальное?

Вопрос был далеко не праздным. С того момента, как летчик объяснил, что трофейный браунинг поступил на вооружение совсем недавно, биолога мучили смутные сомнения относительно принадлежности преследователей к какому-либо из подразделений югославской армии.

– Ума не приложу, – сознался Коннор. – Ведь согласно эмбарго, здесь продажа оружия запрещена… И гранаты, между прочим, тоже новые. Страну-изготовителя не назову, но похоже, что это аналог немецкой наступательной.

– Купить это все можно?

– В принципе, через третьи страны – да. Но очень сложно. Речь ведь идет не об оружии “нелегальной сборки”, типа М-16, которые делаются где-нибудь в Аргентине или Мексике, а о фирменном.

– Подробнее объясни, я в этих делах полный профан.

– Слушай, – Джесс подсел к Владу поближе и взял веточку, чтобы на песке схематично проиллюстрировать свои слова. – Предположим, я хочу купить партию вооружений. – Кудесник нарисовал кружочек и провел от него стрелочку к другому кружочку. – У меня есть продавец, который это оружие готов продать. Но нам надо оформить шесть разрешений в шести инстанциях, а если речь идет об оружии, поступающем только в армию, то требуется отдельное поручительство Министерства Обороны страны-производителя. – На песке появился еще один кружок. – Там тоже оформляется целая куча бумажек. Далее. С правительством той страны, куда оружие поступает, заключается договор на гарантийное обслуживание, поставку запчастей и патронов, соглашение о рекламациях и прочее. Предположим, я решил это вооружение перепродать в третью страну. Официально, при эмбарго, сделать это нельзя. Тогда я инсценирую ограбление склада и хищение партии. Но в этом случае конечные покупатели теряют все гарантии надежности вооружения, потому что лишены возможности купить нужные патроны, производить плановый ремонт, сменить изношенный ствол и так далее. Да и цена оружия возрастает минимум в два раза…

– У бандитов таких проблем нет, – задумчиво сказал Рокотов.

– Вот! – Коннор поднял палец. – Но это неважно только тем, кто оружие использует от случая к случаю и не тратит много боеприпасов… В регулярной армии на первом месте стоит снабжение.

– То есть мы с тобой нынче столкнулись с чисто бандитской группировкой, не имеющей никакого отношения к государству, – подытожил Влад. – Хорошо… А если это бандиты, то зачем им мы?

Американец потеребил мочку уха.

– Не знаю… Когда меня сбили, я ожидал чего угодно, но не такого. Насколько я понимаю, сербской армии тут до сих пор нет.

– Не совсем, – покачал головой Владислав. – Эти уроды наряжены в форму специальной полиции. И вполне могут оказаться отдельным подразделением, занимающимся карательными операциями. Как СС во время Второй мировой… У большинства солдат – все-таки автоматы Калашникова, специальное вооружение у немногих. И действуют они под руководством одного командира. Связь, опять же, имеется. Вопрос в том, с кем они связываются? Между собой – ясно, при помощи портативных раций. Но у них есть и передатчики дальнего действия… Значит, существует некий центр, из которого координируют все их действия. На бандитов не похоже…

Рокотов задумался. Вопросов было море, а ответов – кот наплакал. Боевые действия переворачивали все с ног на голову, бывшие друзья становились опасны, на служителей закона не было никакой надежды, на его глазах сербы вырезали своих же… Ну, не совсем на глазах, однако не верить Хашиму у него не было оснований. К тому же он лично побывал в уничтоженном лагере. А тут еще эти полицейские, планомерно обыскивающие квадрат, где приземлился американец. Словно они точно знали, что Коннора следует искать именно здесь…

– Стоп, – неожиданно сказал Рокотов. – Ну-ка, Джесс, растолкуй мне, на каком расстоянии от места, где в тебя попала ракета, должен был упасть твой самолет?

– Я шел в потоке, горизонтально. – Коннор наморщил лоб. – Потом совершил противоракетный маневр на скорости около пятисот узлов… Миль тридцать-сорок отсюда, если не больше.

– Здорово. Так какого черта тебя ищут здесь? Гораздо логичнее проводить поисковую операцию недалеко от места падения машины…

– Нет. – Американец оперся спиной о камень. – Всем известно, что катапультирование пилота осуществляется в месте боя, а не в месте падения самолета… Тот истребитель, который первым меня расстрелял, должен был сообщить координаты на свою базу. Так что искать как раз должны где-то недалеко отсюда… Меня снесло примерно миль на семь-восемь, может чуть больше.

– Ага! – Влад немного наклонился вперед. – То есть район предполагаемого поиска все же не совсем здесь, а в пятнадцати-двадцати километрах восточнее. Так?

– Так, – согласился летчик.

– Сколько обычно длится поиск пилота?

– Сложно сказать. Зависит от конкретного случая. Сутки, двое… Могут и неделю искать.

– А в твоем случае?

– Думаю, не больше двух дней.

– Тогда смотри, – Рокотов сцепил руки в замок. – Сбили тебя трое суток назад. В сеть крупномасштабной поисковой операции ты не попал. Следовательно, можно предположить, что основные действия свернуты. Ищут, конечно, но уже без особого энтузиазма. Для проформы. Вероятно, решили, что тебя уже либо твои спасли, либо ты сгорел в машине…

– Если нашли кресло, то второй вариант отпадает.

– Логично. Но кресло могли и не найти. Мы на границе с Косово, тут у армии своих забот хватает… Однако отряд полиции поисков не прекращает. И при этом – слушай внимательно! – не сообщает о своих действиях руководству. Иначе им в помощь прибыли бы дополнительные силы… Но ни сил нет, ни поиск не прекращен. Получается абсурд.

– Да уж, ерунда какая-то, – согласился Кудесник. – Полицейские, которые никому не подчиняются, западное вооружение, автономные действия… Плюс то, что ты мне со слов этого мальчика пересказал… И еще твоя экспедиция. Напоминает ночной кошмар.

– И я о том же. Но меня больше всего беспокоит тот факт, что они столь быстро тебя запеленговали и тут же начали искать. Будто точно знали, что ты приземлился именно здесь. Я тебя увидел случайно, а они? Две случайности – это перебор.

– Может быть, по передатчику?

– Я что-то не видел у них пеленгующей аппаратуры.

– К чему ты клонишь? – напрягся Коннор.

– Да ни к чему конкретному… Так, мысли вслух. Все пытаюсь вычислить, кто они на самом деле. И предусмотреть их дальнейшие шаги. Не забывай, что за тобой и, надеюсь, за мной тоже – прилетят морские пехотинцы… А сбить вертолет – раз плюнуть. Поэтому на финальном этапе для нас самое важное – это нейтрализация спецполиции, – Владислав выстроил логическую схему. – А до момента, пока мы не найдем способ дать знать о себе твоему руководству, нам предстоит максимально проредить этот отрядец. Чем меньше их останется – тем лучше.

– Что ты сделал с теми двумя? – вспомнил Джесс.

– Вот это тебе знать не надо, – вздохнул биолог. – А то еще возмущаться начнешь, орать о правах человека…

Рокотов вывинтил из одной гранаты запал, внимательно его осмотрел и достал из пенала маленькую отверточку.

– Что ты делаешь?

– Готовлю очередную пакость. – Влад развинтил запал и извлек пластмассовую трубочку с порошком, обеспечивающим медленное горение. – Сколько секунд до взрыва в этом типе гранат ?

– От шести до двенадцати.

– Значит, будет одна. – Он вскрыл трубочку и аккуратно высыпал из нее порошок. – Даже одной не будет.

Теперь игла взрывателя ударяла в капсюль, и тот подрывал заряд напрямую, без замедлителя. Влад вновь собрал запал, потом проделал ту же операцию со вторым.

– У вас на стройке несчастные случаи были? Пока нет… Будут! – по-русски пробормотал он себе под нос, вворачивая модернизированные запалы в гранаты и на каждой делая отметинку – оставляя царапину на краске сбоку. – Смотри не перепутай, Кутузов…

Начальник оперативного управления “J” прибыл к Госсекретарю в восемь утра. Для этого сотруднику ЦРУ пришлось встать в 5.15, чтобы по федеральной трассе 1-75 вовремя добраться до Вашингтона.

Ранний подъем никому еще не улучшал настроения.

– Долго вы будете тянуть с этим пилотом? – недовольно прогундосила “мадам”.

– Пока не будет гарантии для спасателей, – резко ответил начальник управления “J”, – мы не можем рисковать еще и двумя десятками “тюленей”.

– Я не знаю, что доложить Президенту. – Госсекретарь была по обыкновению раздражена и срывала злость на каждом собеседнике. – Может быть, следует свернуть операцию?

– Как свернуть? – не понял разведчик.

– Ну-у… По дипломатическим каналам заявим сербам, что летчик является военнопленным и пусть с ним обращаются соответственно…

– Вы хотите сказать, что мы должны сдать его югославам?

– Я этого не говорила, – “мадам” чуть не взвизгнула. – Но они не посмеют пойти против международных норм. Пусть наш летун посидит в лагере для военнопленных до конца войны, и все.

“Ну ты и сволочь! – удивился сотрудник ЦРУ. – Мало того что вся эта заваруха началась при твоем непосредственном участии, так теперь ты предлагаешь предавать наших парней. Старая сука! Зря тебя выпустили из психушки! Уродина, сначала славян продала, потом – евреев, теперь за американцев взялась… Билли – полный идиот, если слушает эту грымзу… А ведь с нее станется Коннора слить. Ничего нам не скажет, а сама сербам наводку даст…”

– Операция подготовлена и будет выполнена, – жестко заявил начальник оперативного управления. – В самые ближайшие дни. Возможно, часы…

– Где в настоящее время находится пилот? – Госсекретарь подошла к крупномасштабной карте Югославии, разложенной на огромном столе.

– Здесь, – разведчик ткнул в район горных вершин. – Квадрат Юб-Н.

Указанное место располагалось в десяти милях к северу от настоящей точки.

– Хорошо. Можете идти, – “мадам” отметила место булавкой с красной пластмассовой головкой и подумала, что этого сотрудника нужно как можно быстрее уволить, выставив в негативном свете перед директором ЦРУ.

* * *

Один из обломков спутника КН-710 представлял собой кусок внешней обшивки в форме ромба размером два на два с половиной метра. Ромб был немного изогнут, края его усеивали многочисленные зазубрины и обрывки проводов.

Удар метеорита, разваливший “Радугу”, отшвырнул его далеко в сторону и снизил скорость до 5875 метров в секунду. Таким образом, обломок должен был первым войти в атмосферу Земли.

Движения металлокерамического ромба подчинялись строгим закономерностям гравитационных возмущений планеты – с каждым витком он опускался все ниже и ниже и спустя сутки после катастрофы достиг высоты 340 километров над поверхностью Земли.

На этой высоте обломок уже испытывал трение о пока разрозненные молекулы воздуха, и его температура с минус 273 градусов по Цельсию стала медленно, но верно расти. Вкупе с повышающейся температурой постепенно падала скорость, кусок обшивки начал немного рыскать, его траектория изменилась. Гелиоцентрическая орбита превратилась в хаотическое движение.

Дождь не прекращался до самого вечера. Небо заволокло густыми серыми облаками, на долину опустился туман. На расстоянии пятидесяти шагов любой предмет был неразличим.

Преследование, если оно и было, захлебнулось – в такую погоду любая слежка бесперспективна.

– Люблю дождь, – констатировал Влад, оценив окружающую обстановку. – Вода – моя стихия. Я по знаку Зодиака – Скорпион.

– А я – Рак, – бодро ответил Коннор. – Так что воду тоже люблю.

– Вот именно поэтому мы с тобой сейчас и двинем к полицейскому лагерю, – подвел черту в разговоре Рокотов. – Как ты мыслишь, с какой стороны озера они расположились?

Летчик вытянул из-за пояса нож и нарисовал на песке овал, подсвечивая себе фонариком.

– Смотри. Тут и тут – болото, здесь – обрывистая гора. По всем правилам эти бандиты должны разбить лагерь между хребтом на западе и холмом на севере. На холме, скорее всего, пост наблюдения. Хотя что они в такой дождь рассмотрят, не знаю…

– Специальные приборы, рассчитанные на плохую погоду, существуют?

Джесс почесал затылок.

– Если только тепловизионные… Но они очень громоздкие, на автомобилях их перевозят.

– Машин здесь нет, – покачал головой Влад.

– Тогда только обычная оптика. “Совиные глаза” использовать без толку.

– Отлично. Значит, мы с ними в равных условиях, – Рокотов подкинул на руке фляжку с соляркой. – Жаль, зажигательную смесь не использовать, слишком мокро вокруг. Ладно, солярку и нашу оптику оставим здесь, пойдем налегке.

Путь до озера занял полтора часа. Биолог и летчик двинулись в обход холма, продрались сквозь заросли шиповника и вышли к кромке воды со стороны болота. Последние сто метров они ползли по кочкам. Мокрая одежда облепляла тело, и Влад радовался, что с собой они взяли самый минимум – только оружие.

Устроившись в кустах в трех метрах от озера, новоявленные диверсанты затихли и четверть часа вслушивались в шум ветра.

Ничего.

Наконец в камышах послышался плеск и еле различимый возглас.

– Патруль? – шепотом предположил Кон-нор.

– Вряд ли. В дозоре не кричат. Значит, так. Ты сиди здесь, а я попытаюсь вплавь добраться до камышей и выяснить, в чем там дело. Автомат оставляю тебе, – Рокотов сунул заботливо упакованный в презерватив пистолет за пояс и стянул куртку. – Пойду налегке. Смотри за опушкой справа.

Биолог проверил висящие на поясе ножи и перешнуровал ботинки. Что бы ни говорили о том, будто обувь в воде мешает, отправляться босиком было бы неосмотрительно.

– Если услышишь стрельбу, не высовывайся. Сиди час. До этого времени вернусь.

– Может, и мне с тобой?

– Не надо. В бой вступать рано, нам пока требуется только разведка. Так что следи за обстановкой. Я пойду направо, оттуда же вернусь. Если за мной кто-то бежит, ты, естественно, открываешь огонь.

– Роджер, – кивнул американец.

– Ну и славно… Все, пошел.

– Удачи!

– Непременно, – с оптимизмом ответил Влад.

Вода в озере была как парное молоко. Рокотов неторопливо проплыл брассом до камышей, не особенно опасаясь, что его заметят – с берега поверхность водоема не просматривалась.

Он нащупал ногами ил и еще раз похвалил себя за то, что не снял ботинки. Наверняка тут толпы пиявок. Вода доходила до середины груди, и биолог чуть присел. Теперь над пузырящейся от падающих капель поверхностью торчала только часть головы.

Он вытащил оба ножа и осторожно двинулся вперед, стараясь не поднимать волну и избегать слишком густых зарослей. Скорость передвижения, конечно, была минимальной, но Владу торопиться было некуда.

Полицейских он обнаружил спустя двадцать минут. Двое солдат вытягивали из воды сеть, запутавшуюся в камышах.

“Ага! Рыбку, значит, ловите. Ну естественно, жрать ведь что-то надо. Вокруг никого. Это нам подходит, – Рокотов придвинулся на десять метров. – Автоматы на спине, нападения не ожидается. Лагерь, видимо, недалеко. И долго вас не хватятся, ибо вы внутри охраняемого периметра… Оч-чень хорошо. – Он придвинулся еще на пять метров и оказался у солдат за спиной. – Памятуя о бронежилетах, будем бить в шею. – Влад приподнял над поверхностью лезвия ножей и упер большие пальцы в торцы рукоятей. – Еще метров семь, и они мои…”

Один из солдат что-то недовольно буркнул под нос.

“Ругается. А как же – сеть, идиоты, запутали, улова нет… Ладно, пора и дело делать…”

Рокотов подобрался к полицейским почти вплотную. Солдаты вдвоем ухватились за основную веревку и с усилием потянули на себя, отклонившись назад.

Влад распрямил ноги и вылетел из воды почти на метр, подняв фонтан брызг. В школе “нинд-зюпу” это называется “прыжком молодого лобана” – когда притаившийся воин выскакивает на поверхность водоема и атакует ошг \омленных своим внезапным появлением противников.

Солдаты не поняли, что за чудовище вдруг выскочило в полуметре от них. Один инстинктивно втянул голову в плечи, другой отбросил веревку. Но уже ничто не могло спасти их жизни.

Владислав ударил одного клинком в горло, пробив насквозь трахею вместе с пищеводом, другому маховым движением перерубил шейную артерию сбоку. Оба полицейских ничком рухнули в воду.

Биолог резко оглянулся. Никого.

“Ну и слава Богу! Еще минус два… Теперь их надо отволочь подальше от берега. – Влад выдернул ножи и сполоснул лезвия в воде. – Это удачно, что у них „калаши". Вот и еще четыре магазина… И две гранаты. Нормально! – Он подтянул за воротники плавающие трупы и проволок их к тому месту, где кончались камыши. Сняв подсумки, Рокотов перевернул убитых на спины и хладнокровно, будто занимался этим каждый день, вспорол обе брюшины, снизу вверх, до горла, и немного притопил тела. Вода потемнела. – Рыбки! Обед! – Он оттолкнул убитых от себя. – До завтра не всплывут, легкие я им тоже распорол, так что теперь у них отрицательная плавучесть. Можно выходить на берег…”

Владислав выбрался на опушку леса, по пути забросив в воду наполовину вытащенную сеть. Теперь это место ничем не отличалось от остальной кромки берега.

Лагерь оказался близко. Как и предположил Коннор, полицейские устроили стоянку в полукилометре от озера. Разбили пять палаток. Из одной к вершине невысокой сосны тянулся антенный провод.

Рокотов осмотрелся. Слева от лагеря возвышался удобный холмик, с которого простреливалась почти вся территория.

“Та~ак… Радист ясно где. В лагере – человек десять. Где остальные? На внешних постах? Похоже… на холмике – так уж точно. Придется брать. Но вместе с Джессом. Времени в обрез, однако должны справиться…”

Влад обогнул лагерь, прополз у основания холма и засек на нем одного часового. Тот залег за толстенным каштаном, выставив автомат в сторону леса. Судя по напряженной позе и неудачно выбранной позиции, солдат был из молодых.

От холма до болота шел овражек с отвесными склонами. Рокотов, пригибаясь, пробежал около семисот метров и оказался рядом с зарослями, где сидел Коннор.

Там он перешел на шаг и приветственно поднял руку. Ветви раздвинулись, показался радостный Кудесник.

– Я уже думал идти за тобой, – американец показал на часы. – Пятьдесят семь минут.

– Видишь, даже раньше срока. – Влад присел передохнуть. – Значит, так. Лагерь я обнаружил. У нас есть шанс здорово потрепать наших друзей и свистнуть рацию. Пошли, по дороге все объясню.

Часового сняли без труда. Рокотов обошел ствол каштана и ударом основания кулака раздробил тому затылочные кости. “Молот” был одним из его любимых приемов, на тренировках он крушил двухдюймовые доски.

– Теперь смотри, – Влад показал на лежащий в тридцати метрах ниже палаточный городок. – Я подхожу с той стороны к палатке с антенной. Меня, естественно, не увидишь. Поэтому сверим часы. Ровно через тринадцать минут, в двадцать три ноль-ноль, ты выпускаешь один рожок по ближайшим двум палаткам. Не перепутай и бей только по ним…

– Ясно, – нетерпеливо кивнул Коннор.

– Потом бежишь по маршруту, как мы договаривались. Места ловушек помнишь?

– Естественно.

– Тогда с Богом.

В одиннадцать часов вечера Джесс поднял “Калашников” китайского производства, покосился на лежащий рядом труп часового и за три секунды выпустил тридцать патронов по палаткам, опустошив магазин. Перекатился назад и под грохот ответных очередей бросился вниз по склону.

На середине оврага он на миг остановился, сорвал с ветки куста капроновую нить, дернул, помчался дальше. Позади ударил взрыв, вызвавший замешательство в стане преследователей. Полицейские не пострадали, граната рванула вдалеке от них, но погоня сбилась со следа и принялась прочесывать кусты, из которых можно было ожидать нападения.

С первыми выстрелами Влад перекатился под полог палатки и встретился глазами с обернувшимся радистом. Тот был один, сидел у передатчика и листал шифроблокнот.

Рокотов дернул его за рукав куртки, бросил со стула на землю и, отшвырнув нож, ударом “тигровая лапа” вырвал тому гортань. Радист засучил ногами, безуспешно пытаясь зажать страшную рану на горле.

Влада переполнила ярость – в радисте он узнал фермера Златко, приходившего к ним в экспедиционный лагерь якобы для того, чтобы предложить свои услуги по снабжению кухни овощами. Потому и поступил он так жестоко, задавив предателя голыми руками.

Подхватив рацию, он сдернул антенну и, пока остальные солдаты обстреливали холм, благополучно выбрался из лагеря с другой стороны. Пробежал по берегу озера и на краю болота встретился с запыхавшимся Коннором.

Спустя пять минут оба скрылись в тумане, перепрыгивая с кочки на кочку и следуя известной Владиславу тропинке.

Американец гордился бы собой, узнай, что его выстрелы не пропали даром. Очередью из автомата Джесс наповал уложил троих спавших после дежурства бандитов.

Две гранаты с царапинами на краске вместе с тремя полными магазинами к “Калашникову” перекочевали из подсумка убитого часового в вещмешок жилистого сорокалетнего сержанта. Напавший на лагерь неизвестный не польстился на оружие. Видимо, недостатка в боеприпасах не испытывал. Или времени не хватило.

На поцарапанное покрытие гранат он внимание обратил и мысленно обругал мертвого бойца за то, что тот плохо следил за своим вооружением и допустил повреждение краски, должной предохранять металл от коррозии. Если бы солдат был жив, сержант обязательно провел бы с ним долгую разъяснительную беседу и назначил взыскание. Но боец уже перешел в тот мир, где с него будет спрашивать более придирчивый судья.

Когда преследователи ни с чем вернулись в лагерь, педантичный сержант передал гранаты и магазины тем, кто израсходовал часть боеприпасов во время погони.

Продолжение следует…

http://wpristav.com/publ/belletristika/noch_nad_serbiej_chast_16/7-1-0-1230

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий