Косово поле. Россия. Часть 13

Беллетристика

Косово поле. Россия. Часть 13

Глава 13. САНЧО С РАНЧО

Владислав откусил сразу половину бутерброда и яростно заработал челюстями.

«Так я до морковкиного заговенья буду за боеголовкой гоняться. Одного помощника грохнули, другой пулю схватил и у хирурга валяется… Хорошо еще, что не пришлось Димона в больничку тащить. А то бы там с ментами снова поцапался… Не везет так не везет…»

Ярость Рокотова имела две причины.

Первая заключалась в ранении Чернова, — напарник временно вышел из игры. Биолог опять остался в гордом одиночестве. Хирург, осмотревший журналиста, констатировал потерю трудоспособности минимум на неделю, несмотря на заверения самого раненого в том, что он великолепно себя чувствует и готов к новым подвигам сразу после извлечения пули.

Тут Чернов свои силы переоценил.

Операция прошла успешно. Влад даже ассистировал подпольному лепиле и воочию убедился, что семь граммов свинца наделали немало бед. Пробив кожные покровы и мышечную ткань, пуля отсекла довольно большой кусок плечевой кости и повредила нервный ствол.

Ни о каком мгновенном излечении и речи быть не могло.

Димону предстояло провести в постели несколько дней и еще месяц после этого беречь руку, подвешенную на плотной повязке, затем — полгода разрабатывать ее специальными упражнениями.

К тому же журналист потерял литра полтора крови, пропитавшей десять метров бинта из аптечки и забрызгавшей сиденье джипа.

После укола Чернов отключился.

Рокотов взял с доктора обещание, что тот не позволит Димону покинуть койку раньше срока, выдал пять тысяч долларов и ретировался.

Вторая причина была посерьезней.

Вернее, гораздо больше задела Влада.

Проезжая мимо бывшего своего дома, Рокотов на минуту остановил машину и поинтересовался у знакомых наркоманов, не появлялись ли в квартире Азада сотрудники милиции и не искали ли они кого нибудь из знакомых Вестибюля оглы.

Да, появлялись. И спрашивали некоею Барбекю.

Но окрестные торчки ничем смурным стражам порядка помочь не смогли, ибо не знали никого с таким погонялом.

Еще в квартиру Азада приходил новый владелец.

Услышав о новом владельце, Влад вышел из «мерседеса» и вручил самому говорливому и знающему двести рублей.

Торчки подробно описали приходившего жильца и даже дали номер синей «вольво», на котором того подвез к дому какой то мужик. Водитель из машины не выходил, но у наркоманов сложилось впечатление, что он то и был хозяином, а владелец — просто пешкой.

Вернувшись в арендуемую квартиру, Рокотов вышел через Интернет на базу данных ГИБДД и в течение пяти минут установил, что владельцем «вольво» является Николай Ефимович Ковалевский, тот самый борец за права очередников, что захапал квартиру самого биолога.

В картинке возник новый фрагмент. Рокотов озверел.

Ковалевский и те, кто за ним стоял, потеряли остатки совести. Им было мало квартиры Влада. Спустя три дня после смерти Азада они наложили руку и на его имущество.

Всё не нажрутся, сволочи! Рокотов отхлебнул чаю. «Ковалевского надо гасить. Убрав его, я расчищаю себе поле для маневра… Пока суть да дело, пока будут разбираться, пока искать, на кого бы еще квартиру оформить, я могу многое успеть. К примеру — заявиться к себе домой как ни в чем не бывало. И сделать удивленные глаза. Мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, это моя хата, так что попрошу очистить помещение. В первом приближении годится. Детали обмозгую позже…» Биолог отставил пустую чашку. «Адрес офиса у меня есть. Эта сволочь меня в лицо не знает. Что ж, мне и карты в руки. Сейчас полдень, он явно на месте…»

Владислав поднялся из за стола, вымыл посуду, тщательно проверил содержимое карманов и выложил всё лишнее.

В час дня серый джип «мерседес» въехал во дворик у здания жилконторы и припарковался в ряду «Жигулей».

Первый заместитель столичного мэра едва не сбил с ног своего шефа, когда распахивал дверь в здание Совета Федерации.

— Глаза протри! — бросил Прудков, оттесняемый свитой от толпы журналистов с диктофонами и фотоаппаратами.

— Извините, босс, — Страус посторонился и наклонился к уху градоначальника, — спешил…

Мэр взял заместителя под руку и отвел за колонну. Со стороны низкорослый Прудков и кряжистый Павлиныч смотрелись как два недавно поссорившихся, но успевших помириться педераста.

Причем Страус исполнял роль жены.

— Ну, что у тебя?

— Достал…

— Что достал?

— Э э, — заместитель воровато огляделся, однако никого рядом не обнаружил, — о чем говорили… Три тонны.

— Откуда столько?

— Недавно завод один закрыли оборонный. Склады еще не опечатали… Вот и взяли.

— Потом не хватятся?

— Не… Всё чисто. Полкан[65]один знакомый подсобил. Мы ему участочек на Рублёвке в прошлом году выделили. Наш человек…

— Славно. — На лице мэра появилась довольная гримаска. Кожа на лбу сморщилась, глаза превратились в узенькие щелочки, нижняя губа несколько отвисла. Удовлетворенный чем либо Прудков походил на достигшего неожиданного оргазма самца макаки. — Очень славно… Где разместили?

— Пока на третьей площадке…

— Ага! Кто ответственный?

— Сторож, — хихикнул Павлиныч. — Думает, что это сахар…

— Не стырит?

— Не, не возьмет… Старичок проверенный.

— Смотри у меня! — мэр грозно нахмурился. — Чтоб не получилось как с унитазами.

Завезенные на одну из строек четыре сотни импортных сантехнических агрегатов испарились по вине сторожа, выпивавшего со случайными знакомцами в бытовке и отрубившегося после дозы портвейна с клофелином.

Унитазы подельники собутыльников сторожа загрузили в два КамАЗа и убыли в неизвестном направлении. Мэр с приближенными потеряли двести тысяч долларов.

— Мой человечек будет проверять.

— Хорошо, — лицо Прудкова разгладилось и опять приобрело чуть задумчивое выражение, — я пришлю людей.

— Долго ждать?

— Сегодня или завтра… Подожди меня здесь.

Столичный градоначальник поднялся лифтом на этаж, где был расположен его кабинет, перехватил пробегавшего мимо помощника и одолжил у него радиотелефон.

Помощник не удивился.

Скупость московского мэра была общеизвестна. Он вечно «забывал» расплатиться за обед к ресторане, «терял» кредитные карточки, «случайно» оставлял в машине свой мобильник. За все платили подчиненные.

Но не роптали.

Прудков, воруя сам, не мешал делать бизнес другим. Поэтому небольшие траты не отражались на финансовом благополучии приближенных к московской казне.

Мэр прошел в конец коридора, набрал международный номер и минуту ждал соединения.

Сигнал радиотелефона был принят спутником связи, переадресован на ретранслятор Москвы и поступил на обычный телефон в обычнейшей московской квартире.

— Это я, — тихо сказал Прудков и вежливо раскланялся с отстраненным Генеральным Прокурором, ходившим каждый день в Совет Федерации, как на работу, и убеждавшим сенаторов вернуть его на должность. — Всё готово… Третья площадка, три тонны… Сахар в мешках… Можно забирать… Да, от Страуса… Лучше сегодня…

Закончив краткую беседу с неизвестным ему в лицо собеседником, мэр отдал телефон помощнику и с достоинством удалился.

Дело было сделано.

Прудков стал богаче еще на сто тысяч долларов и вплотную приблизился к заветной мечте искоренения «черножопого» братства столицы.

А эмиссары Мовлади Удугова получили в свое распоряжение три тонны отличнейшего гексогена. Проблема транспортировки взрывчатки через всю Россию с Кавказа до Москвы была удачно решена.

Оставалось спрятать мешки на заранее арендованном складе и ждать команды из Грозного.

Владислав захлопнул дверцу «мерседеса», потянулся и неспешно направился к дверям жилконторы, осматривая двор из за зеркальных стекол противосолнечных очков.

Эдакий денди на прогулке, никуда не спешащий и наслаждающийся теплым летним деньком.

Когда до крыльца оставалось пройти шагов двадцать, навстречу Рокотову со скамейки поднялся толстяк в сером костюме.

— Владислав Сергеевич?

«Оп па! И кто это такой? — биолог остановился, чуть повернув корпус для броска вперед. — Раньше я его не встречал. Менты? Вряд ли… Неужели я где то засветился?»

— Вы, вероятно, ошибаетесь. — Влад вежливо улыбнулся и спружинил толчковой ногой. Толстяк развел в стороны пухлые руки.

— Я не вооружен.

— Ну и что?

— И я не ликвидатор.

— Все так говорят. А потом пукнуть не успеешь, как уже с апостолом Петром прелести ангелиц обсуждаешь, — резонно заметил Рокотов и сделал крохотный шажок вперед.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Кто вы такой и почему называете меня чужим именем?

— Владислав Сергеич, — мужчина укоризненно наклонил голову вбок, — перестаньте… Я прекрасно знаю, кто вы такой. И также знаю, зачем вы сюда явились. Уверяю вас, я на вашей стороне. Поэтому я здесь, а не где то в другом месте.

— Так кто вы?

— Майор Бобровский Григорий Владимирович, — толстяк двумя пальцами достал из кармана пиджака вишневое удостоверение на длинной цепочке и развернул, — Главное Разведуправление.

— Какой страны?

— Этой, естественно.

— Откуда вы меня знаете?

— Это долгая история.

— Зачем я вам?

— Я собираюсь вам помочь. Восстановить вас в числе живых и прочее, — Бобровский пожал плечами. — Думаю, что отказываться глупо.

«Вроде не врет…».

— Ковалевского сейчас нет, — продолжил майор, — и сегодня вряд ли появится.

— Вы и это знаете?

— Конечно, — вздохнул толстяк и вытер потный лоб. — Мы можем где нибудь побеседовать?

Влад еще раз оглядел майора с ног до головы.

Оружия при нем не видно.

Костюм тонкий, из легкого хлопка. Кобура бы обязательно выпирала.

Но ГРУ — это не милиция, у них помимо пистолетов достаточно хитрых штук, при помощи которых отправить человека на тот свет можно легко и без шума.

— Задерите рукава рубашки до локтей, — попросил Рокотов.

— Зачем?

— Откуда я знаю, может, там у вас «стрелка».

— Я же сказал, что не имею отношения к ликвидаторам, — Бобровский послушно обнажил предплечья, — я аналитик, а не полевой агент.

— Вы можете это доказать?

— Как?

— Вот именно — как? — язвительно сказал Влад. — Останавливаете меня на улице и хотите, чтобы я вам поверил. При этом представляетесь сотрудником оч чень серьезной конторы.

— Я действительно служу в ГРУ. Вот мои документы.

— При современном развитии печатного дела…

— Я знаю. Но так мы ни к чему не придем.

— А вы уверены, что мы действительно друг другу можем быть полезны?

«Чем черт не шутит! Мужик пришел один, чувствуется, что без прикрытия… Нервничает. Это нормально. Вроде говорит правду. Если б им надо было меня взять, так навалились бы кучей. И ничего я своими приемчиками бы не сделал. Группы захвата работать умеют, у них и Терминатор не пикнет…»

Толстяк пожал плечами.

— Вам решать… Я не смогу вас заставить.

— Хорошо. Попробуем договориться. Худой мир завсегда лучше доброй ссоры.

— Надеюсь…

Рокотов приблизился на расстояние вытянутой руки.

— И всё же — как вы меня угнали?

— Я видел вашу фотографию. Это элементарно.

— Согласен, — биолог невесело усмехнулся, — пойдемте. У меня машина рядом. Поедем в какое нибудь кафе и поговорим.

Бобровский подхватил свой потертый портфель и направился к джипу, ступая в ногу с Владом,

— Я не сомневался, что вы разумный человек.

— А як же! Хомо сапиенс все таки… — Рокотов нажал кнопочку на брелке. — Вы где остановились?

— В гостинице.

Майор залез в «мерседес» и бросил портфель на заднее сиденье. С недоумением посмотрел на здоровенный бак внутри салона.

— Что это?

— Не обращайте внимание. Маленький прибамбас.

— Куда едем?

— У Петропавловки есть приличное место. Тихо, на открытом воздухе.

— Там не очень дорого? — смущенно спросил Бобровский.

— Пусть вас это не беспокоит, — отмахнулся Влад, — на чашечку кофе у меня как нибудь хватит…

Белый от ярости Рыбаковский чуть не размазал Пенькова по стене, когда тот сообщил ему пренеприятнейшее известие о провале операции по транзиту «агранов» из Хорватии в Чечню.

Накрылись полтора миллиона долларов, взятые из кассы питерского филиала «Яблока» под честное слово самого Адамыча.

И не только это.

Хуже всего, что чечены не станут никого слушать, а обвинят во всем Рыбаковского. И у него появляется хороший шанс схватить пулю, как за год до этого наелась свинца обожаемая демократами Галина.

По аналогичным причинам.

Адамыч тоже встанет на уши.

Этот правозащитник с внешностью мелкого пакостника на самом деле являлся основным передаточным звеном между сепаратистами и их друзьями как в России, так и за ее пределами. От Адамыча зависели все сделки, с которых Рыбаковский. Юшенкевич, Пеньков, Боровской и иже с ними срывали хороший куш.

А теперь бизнес может гавкнуться.

И Рыбаковскому останется только побираться по старым корешам диссидентам да пытаться втюхать лохам свою мазню, которую ни один нормальный человек даже в туалете не повесит.

И всё из за тупоголового педераста!

Пожадничал, уродец, не снял нормальный склад с нормальной сигнализацией — и на тебе!

Не только десяток чеченов замочили, но и оружие в руки ментов попало.

Главное — непонятно кто.

Один из участников боя поведал Пенькову, что нападавших было человек десять, все как на подбор, двухметровые и одетые в черные комбинезоны.

У страха глаза велики.

— Что сказали мусора? — прошипел Юлик, уставившись на сжавшегося в кресле Руслана.

— Говорят, рано делать выводы…

— Идиот! Я тебя не об этом спрашиваю! Кто стуканул в мусарню?

— Соседи. Как пальба началась, так и позвонили. Там же дома недалеко… И станция.

— Почему никто не видел нападавших?

— Это ты не у меня узнавай. — Пеньков приосанился. — Это твои друзья, ты с ними вопросы решал. Мое дело было груз доставить.

— А кто склад снял?

— Ну, я… Но не я ж охрану нанимал. Они сами.

— Ты понимаешь, что попал на бабки?

— На какие бабки? — встрепенулся худосочный журналист — Ты сам виноват! Не думай, что я за тебя отвечать буду! Приедет Адамыч, я всё расскажу!

— Ах ты, педовка! — Юлик схватил руку Пенькова, закрутил и ткнул его лицом в палитру со свежей краской. — Расскажешь, гомик недорезанный?!

— Отпусти! — взвизгнул Пеньков и закашлялся.

Разошедшийся Рыбаковский с наслаждением схватил журналиста за волосы и несколько раз стукнул носом об стол, раскровянив нос.

Руслан засучил ножками и разрыдался.

Юлий брезгливо отшвырнул от себя измазанного красно желто синим Пенькова и вытер руки тряпкой.

— Слушай внимательно! Повторять не буду! Виноваты сами чечены. У них там была какая то стычка, они и начали стрельбу. Кто, что — мы не в курсе. Ясно?

— Адамыч не поверит, — проскулил избитый педераст.

— Поверит, никуда не денется! Нас там не было. А что черпожопые базарят — их дело. Своих покрывают. Мы свое сделали… Где сейчас Абу?

— Убит…

— Вот и хорошо! Значит, так. Склад нашел он. Ты только арендовал. Ты предлагал ему другое место, но он не согласился.

— Я я ясно…

— Подбери сопли! Дальше — денег нам Абу передать не успел. Понял?

— Ага, — на разбитом лице Пенькова появилось подобие улыбки.

Сто пятьдесят тысяч долларов можно было оставить себе.

По семьдесят пять на брата.

Руслан попытался сесть.

— Тебе — тридцатник, — заявил Рыбаковский.

— Почему?

— Больше не заработал.

— Так не честно, — слабым голосом возразил журналист. — Я рисковал больше тебя…

— Перебьешься. А попробуешь вякнуть — мамашу свою убогую будешь по кускам от стен отскребывать. Вместе с костылями ейными…

Пеньков опять зарыдал. Юлик швырнул ему в лицо грязную тряпку и пошел к двери.

— Рожу вытри! И помни, что я тебе сказал… Слово скажешь — я историю с Галиной наружу вытащу. Сядешь сразу.

— Галю не трожь! — патетически воскликнул Руслан.

— Ишь ты! — криво ухмыльнулся Рыбаковский. — Голосок прорезался… Я тебя предупредил, дальше сам сообразишь. Материалы по убийству и твоей роли в нем у надежного человека. Вместе с фамилиями. И полиэтилен из под бабок с твоими отпечатками тоже у меня. И бандерольки банковские. И свидетель есть, как ты в аэропорту перед прилетом Гали звонил по сотовому…

— Гильбович, сука! — Пеньков залился слезами.

— И не только он, — Юлик ткнул Руслана носком ботинка под ребра. — Так что в случае чего — вешайся.

— Какой же он подонок! — журналист никак не мог успокоиться.

— Такой же, как и ты, — Рыбаковскому надоела истерика Пенькова — Иди умойся… И не забудь, что тебе еще сегодня с Артемьевым встречаться…

Когда за старшим товарищем закрылась дверь, Руслан перевернулся на живот и стал жалобно и обреченно голосить, колотя кулачками по полу.

— Кондиционер, говоришь? — Бобровский протер стекла очков. — И больше ничего?

На «ты» они перешли через три минуты нормального разговора.

Майор вкратце изложил, как он вышел на Рокотова, а тот в качестве ответного слова сообщил неизвестные Григорию подробности охоты за ядерным устройством.

Бобровскому чуть не стало плохо с сердцем.

Самое смешное, что сотрудник ГРУ оказался в абсолютно том же, что и Владислав, положении. В блуждающую без надзора атомную бомбу никто не поверит. Особенно, если единственными доказательствами ее существования являются сомнительная фотография и рассказ безумца, которого, согласно документам, нет на этом свете.

— Где бумаги, что ты взял из офиса этого чеченца?

— Дома.

— Поехали. Будем искать не там, где они ее прячут, а там, куда устройство должны привезти. Это наш единственный выход…

Рокотов согласно кивнул.

Продолжение следует…

http://wpristav.com/publ/belletristika/kosovo_pole_rossija_chast_13/7-1-0-1397

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий