Горнокопытные слегка бронированные. РУХА. Вторая операция. Абдуллахейль. Глава вторая. «Денисов».

Горнокопытные слегка бронированные. РУХА. Вторая операция. Абдуллахейль. Глава вторая. «Денисов».Рассказывает подполковник Денисов Сергей Николаевич. В то время лейтенант, командир огневого взвода, старший офицер на батарее:

 — Мы получили команду загрузиться в «вертушки» на пляже возле полка. Во время погрузки была жуткая пылища от винтов, кто-то даже попал под винт управления, вроде. Десантировались на плато, покрытое высокой тонкой травой, с «низкого зависания», в полной выкладке. КАК это происходит – хорошо описал Вася Бёрнер. 

     Когда разбегались от «вертушки» в стороны, недалеко от места высадки работал чей-то ПК. Из-за рёва винтов было не понятно, нас этот ПК прикрывает, или по нам работает. В общем, этот ПК нормально добавлял адреналина.
     Я, со своим огневом взводом, находился в составе Восьмой роты. С Восьмой ротой десантировался. После небольшой сумятицы Восьмая рота собралась в колонну, выдвинулись по склону. Потом зачем-то пошла вниз, в колодец из скал. Там находился кишлак. Было довольно раннее утро, поэтому кишлак укрывала глубокая тень. Рота развернулась на прочёску. Мы, минометчики, остановились в ожидании дальнейших указаний. Солдаты тут же «родили» тушку баранчика. Разделали на берегу небольшой речки и поставили вариться казан с мясом. Казан тоже успели где-то «родить». Вскоре в горах началась сильная стрельба. По связи передали, что «попала» Разведрота, и нам нужно срочно уходить вверх по склону на её прикрытие. Котёл с мясом пнули в костёр — и айда. Горные стрелки, по сравнению с нами (минометчиками), шли налегке. Поэтому эти горные соколы пёрли наверх по склону, как реактивные. Группа, которая должна была прикрывать нас сзади снизу, обогнала нас, ушла наверх. Мы с нашими миномётами остались в замыкании, в самом низу колонны.
     Вскоре голова колонны обнаружила противника. Кто-то из моих бойцов сказал мне: — «Смотрите, что пехота делает!»
     Я глянул вверх, увидел, как бойцы поспешно ищут укрытия среди камней. 
     Мы шли вверх по правой стороне склона, почти по гребню. Вправо вниз была небольшая ложбина, водосток. За ложбиной следующий склон. Я скомандовал минометчикам занять укрытия. Миномётчики кучно упали мне под ноги. Пришлось каждого солдата располагать сообразно обстановке и рельефу местности. Миномётчики, это не горные стрелки. Миномётчикам насчёт укрытий нянька нужна. 
Пока я распихивал бойцов по укрытиям, я громко изъяснялся матерной бранью и убедительно размахивая руками. Духам стало ясно, кто тут главный. Кого надо валить первым.
     В общем, горные стрелки оказались слева от гребня хребта. За ним, за хребтом. А я с миномётами засел справа, потому что не успел перевалить за хребет. Остановился перед ним, перед хребтом, со стороны духов. 
     Для себя я выбрал позицию за каменной плитой. Плита стояла передо мной, как щит. Она полностью меня прикрывала бы, если бы духи были на нашем уровне. Но они оказались выше! 
     Было очень тихо. Я шарил глазами по склону справа и вдруг увидел какое-то движение, как мышь пробежала между камней (на 30 градусов вправо, если смотреть от нашего гребня, и выше приблизительно на столько же, по дальности – метров 70). Стал поднимать автомат (так не хотелось нарушать тишину!) — и тут мне "прилетело". Ощущение — как будто я попал между двумя гигантскими, литаврами, в момент удара по ним, по литаврам! Это пуля скользнула по позвоночнику, срубив с него "лишнее".
     Организм, в прямом смысле, вибрирует от раневого шока. У меня всё загудело, но восприятие осталось. Глаза регистрируют, как толчками летит вперёд кровь из раны в шее, нос забивает запах крови, и на память приходит запах разделанного перед этим баранчика… Одновременно приходят мысли. Первая: "Неужели – всё?.. А сам я так мало убил "духов", за друга не успел отомстить!.. Обидно…" — думаю я, повиснув, как на лямках парашюта, на зацепившемся за скалу вещмешке. Следующая – поумнее: "Сейчас ещё пару секунд повешу — и получу пулю в голову" — и я толкаюсь ногой от укрытия, срываюсь и качусь вниз по склону. Катился метров 15, остановился в небольшой ложбинке наискосок склона, где и оставался до конца стрельбы.       

     Выстрела по себе я не слышал, зато сейчас от пехоты шла дружная «ответка». Эту «ответку» я слышу уверенно. Значит я в сознании. 
Горные стрелки дружно долбили по душманам. Правда, как мне потом рассказали, настолько бестолково, что «духи» ушли по склону, не пригибаясь. Духов было трое.
     Когда ко мне подползли бойцы, я понял, что ещё не конец. Серёга Головатый был старшим в расчёте. Цисаренко, как я запомнил, сидел у меня над головой и с колена «поливал» соседний склон из АК. Боли пока не было, но движения давались с трудом. Кто-то помог мне стянуть «лифчик» (кто?). Передал его Цисаренко. Вкололи тюбик «Промедола» (Кто, Головатый?). Сняли с меня куртку, чей-то голос произнёс, что один раскрытый ИПП рану не перекрывает. Я сказал, где взять второй и добавил за спину что-то типа: «Бинтуй лучше, плохо перевяжешь – убью». 
     Правая рука не поднималась, движения от кровопотери и «Промедола» стали замедленными, осталась только возможность принимать сообщения о ходе боя и давать советы (не буду говорить слово «команды»). 
      Кто-то доложил, что ранило Григорьева, и я сказал: «Пошлите перевязать, но только осторожно!». Потом мне доложили, что убит в голову Мишин, посланный к Григорьеву на помощь. 
     Григорьев был ранен тяжело, пуля попала ему под грудину слева, задев лёгкие. Ему, уже по моему совету, вкололи второй тюбик «Промедола». 
Потом мы с ним лежали на соседних столах в Баграмском госпитале, где нас оперировали. Армейский хирург сказал мне тогда: «Ты, друг, не в рубашке  в дублёнке родился! … Сантиметр влево — сонная артерия, сантиметр вправо — позвоночник!». 
     Когда стрельба закончилась, кто-то из миномётчиков добрался до горных стрелков и сообщил о потерях. Из Девятой роты прислали отделение солдат для эвакуации на плащ-палатках Мишина и Григорьева. Сам я, обколотый «Промедолом» (кстати, «хватило одной таблетки», вроде), шёл рядом. 
Спустились вниз к площадке, на которую мог присесть вертолёт. Погрузились. «Вертушка» пошла к Рухе, вниз по ущелью. В полёте сначала по кому-то из курсового начал стрелять борттехник, потом пули ударили по нам. Видимо, из крупнокалиберного, потому что при каждом ударе «вертушка» раскачивалась, как ёлочный шарик на ниточке. Но – «пронесло». Наш вертолёт не сбили.
В Рухе в вертолёт загрузили ещё «двухсотых», и нас отправили в Баграмский медсанбат.

P.S. Про «мою» пулю. Перед тем, как мы пошли вниз, на эвакуацию, кто-то из миномётчиков принёс её с того места, где было моё «укрытие» в промежутке между каменной плитой спереди и скалой сзади. Скала её остановила окончательно, наискосок по корпусу пули была вмятина. Я сначала думал, что в спину мне попало рикошетом от скалы — это уже в госпитале, при обследовании, выяснилось, что был «сквозняк». Единый патрон НАТО, кал. 308 Win (7,62 мм). Я такой попытался вывезти в Союз, но ушлый таможенник, не глянув в сумки, попросил вывернуть «пистон» на брюках… А там у меня было патронов 5 разных «экзотических» калибров. Разошлись, послав друг друга нах (он начал чегой-то про контрабанду боеприпасов), но патроны остались у него!

Горнокопытные слегка бронированные. РУХА. Вторая операция. Абдуллахейль. Глава вторая. «Денисов».

http://wpristav.com/publ/istorija/gornokopytnye_slegka_bronirovannye_rukha_vtoraja_operacija_abdullakhejl_glava_vtoraja_denisov/4-1-0-1306

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий