Диверсия. Часть 14

Беллетристика

Диверсия. Часть 14

Глава 56

Следующий удар я нанес по киту «общественного мнения». Того, которое было угодно моим противникам.

Нет, я не был сумасшедшим и не предполагал, что единственным своим голосом смогу изменить настроение населения целой страны. Хотя бы потому, что невозможно влезть в душу и побеседовать «за жизнь» с каждым из сотни миллионов представителей ее взрослого населения. И убедить их в чем-то. Это по силам только тому, кто держит в руках громкоговорящий рупор телевидения, радио и прессы. Тому, кто заказывает всю эту музыку. И кто с помощью ее ежечасного и каждодневного по всем вещательным каналам прокручивания достигает требуемого результата. Я такими возможностями не обладал.

Я не мог изменить ситуацию. Но я мог исказить представление о ситуации. Это мне было по. силам!

Я понимал, что любая массовая кампания должна отслеживаться. И корректироваться в зависимости от полученных результатов. Чуть вправо или чуть влево. Настроение людей — слишком чувствительный инструмент, чтобы можно было играть на нем в автоматическом режиме. Это не патефон, где завел ручку, поставил пластинку и крути ее, пока она не кончится. Это скорее оркестр, где даже одна пропущенная дирижером фальшивая нота может в конечном итоге испортить всю музыку. Нет, здесь без хорошо налаженной и очень оперативной обратной связи не обойтись.

А раз есть связь, значит, возможно использовать ее в своих целях. Как ту самую, идущую в две стороны телефонную «лапшу».

«Лапшу»?

Вот именно «лапшу»! Телефонный провод! Который соединяет двух, трех и гораздо более абонентов. Который используется для разговоров. Для общения. Для вопросов и ответов!

Вот это его свойство я в своих целях и попытаюсь использовать.

Я сел за справочники. Я выписал все существующие государственные, общественные и частные организации, занимающиеся социологическими обследованиями. Всех, кто задает населению вопросы по телефону или вручает на остановках общественного транспорта и в магазинах сомнительного вида анкет-ки и опросные листы. Опросы респондентов, посредством которых устанавливаются рейтинги политиков и партий, выясняется отношение населения к тем или иным вопросам общественно-политической жизни, и есть та самая обратная связь. Именно та, от которой зависит корректировка планов противостоящей стороны.

Я показал найденные мной адреса и телефоны Александру Анатольевичу.

— Попытайтесь выяснить, какие из них подключены к компьютерным сетям.

— Айн момент.

Если социологическая служба выполняет заказ третьей стороны, то она почти наверняка имеет выход в сети. По ним передавать информацию гораздо проще, чем таскать по улицам, зажав под мышкой, папки с бумажными сводками. К тому же папки — улика. Вещественное доказательство. Которое можно изъять, которое можно предъявить, которым можно прижать подозреваемого по самой крутой статье Уголовного кодекса к стенке. А информацию, ушедшую по сетям сразу в закрытую память чужого компьютера, попробуй поймай, попробуй запротоколируй. Но, даже поймав, умудрись доказать злонамеренность данного факта. Может, это лишь оплошность оператора, перепутавшего номера. Уголовно ненаказуемое деяние.

— Сети подключены к следующим номерам… — доложил Александр Анатольевич.

— А возможно установить, на каких еще абонентов компьютерных сетей выходят этим номера?

— В момент связи — да.

— И что для этого требуется?

— Дождаться их выхода в эфир.

— Вот что, Александр Анатольевич, попасите-ка вы эти номера. И постарайтесь выяснить, на кого они выходят и с каким объемом информации.

— А саму информацию не сканировать?

— Нет, информацию не надо. Здесь нельзя рисковать. Они могут зафиксировать присутствие чужака в своих сетях и насторожиться. Что ни в коем случае нельзя допустить! Вы меня поняли?

— Я вас понял.

Александр Анатольевич сделал больше, чем я его просил. Он вычислил требуемые номера. Но они были совершенно нейтральны и, значит, совершенно бесполезны. Тогда он дождался еще одной передачи и установил следующих в сетевой цепочке абонентов.

Это были знакомые нам абоненты. Через них, а затем Через границу еще совсем недавно перекачивалась периодическая печать.

Так вот кого интересуют ответы наших граждан на вопросы, заданные по телефону и на остановках общественного транспорта.

Я обнаружил каналы утечки информации.

И решил изменить их назначение. Решил каналы поступления информации превратить в каналы передачи дезинформации. Поменять их полярность на противоположную — с минуса на плюс.

Я подогнал свой «аварийный» автомобиль поближе к месту действия, подключился к квартальному «шкафу», вышел на их телефонную сеть и стал ждать.

— Здравствуйте. Вас беспокоит служба анонимных социологических опросов. Не могли бы вы ответить на несколько наших вопросов? Отвечать нужно только «да» или «нет»…

Так я узнал о содержании этих нескольких вопросов.

Теперь мне надо было действовать очень быстро.

Я подключил к линии два телефонных аппарата и пять автоответчиков и совместными с ними и с Александром Анатольевичем усилиями обзвонил две тысячи абонентов. Которым задал те же самые, что услышал, вопросы. И получил соответствующие ответы. Все не устраивающие меня ответы я исключил. Все полезные — сохранил на магнитофонной пленке. Утром я был готов к массовому опросу единственного себя как полномочного представителя своего народа.

— Здравствуйте. Вас беспокоит служба анонимных социологических опросов. Не могли бы вы ответить на несколько наших вопросов?

Мог бы. И я включал зафиксированный вчера на магнитофонную пленку чужой голос.

— Да. Да. Да. Нет. Да.

— Спасибо.

— Не за что.

— Здравствуйте. Вас беспокоит служба анонимных социологических опросов…

— Да. Да. Да. Нет. Да…

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Вас беспокоит…

— Да. Да. Да. Нет. Да…

И так тысячу сто пятьдесят раз. Когда техника не справлялась, я вставлял, слегка изменив тембр, свой голос. И отвечал на все те же вопросы все те же самые «Да. Да. Да. Нет. Да…» с небольшими вариациями.

Ну откуда было корреспондентам, набиравшим первый пришедший им в голову номер, догадаться, что они, крутя диск, ни с кем не соединяются? Кроме меня. Что из двух тысяч граждан, согласившихся ответить на их вопросы, две трети были мной! И что эти ответы я подгадывал под заранее известный мне результат. Что далеко не все довольны происходящими в стране событиями. Что не всем нравится именно вот эта названная партия. Что не всех устраивает международная, направленная на помощь нашей стране политика.

Оказывается, не все так благополучно, как, наверное, представлялось авторам этих вопросов. И как удивительно резко меняется мнение опрашиваемого народа!

Может, повторить исследование?

Можете повторить. Можете повторять его сколько угодно. Процентные отношения не изменятся. Голову на отсечение даю. Я свой народ лучше знаю. Лучше, чем кто-либо другой. Потому что я этот народ и есть. В данный конкретный момент. И в данном конкретном месте.

— Спасибо.

Опрос закончен.

Следующий адрес и следующий «шкаф».

— Вас беспокоит общественная рейтинговая служба. Просим вас ответить на ряд интересующих нас вопросов.

— Весь внимание.

— Да. Да. Да. Нет. Да…

— Вас беспокоит…

— Да. Да. Да. Нет. Да…

Наверное, я не мог полностью изменить результаты опросов, ведь они шли не только по телефонному каналу. Но повлиять на них и повлиять самым существенным образом мог точно! И влиял!

— Вас беспокоит…

— Да. Да. Да. Нет. Да…

— Вас беспокоит…

— А зачем мы туда-сюда трубку тягаем? — вдруг спросил Александр Анатольевич. — Так и рука, и уши рано или поздно отвалятся.

— Что поделать. Другого пути нет. Так что потерпите.

— Почему нет? Очень даже есть. Не проще ли, минуя телефоны, забираться сразу в компьютер, принимающий информацию?

— Как это?

— Да очень просто. Пусть они звонят. Пусть спрашивают кого и о чем угодно и фиксируют их ответы. Все это в конечном итоге все равно загоняется в память компьютера. И там и хранится. И чем нам пытаться влиять на конечные цифры опроса в розницу — каждым телефонным звонком, не проще ли делать то же самое оптом? То есть в самой базе данных.

— Но ведь вход в компьютер заперт паролем.

— На каждый замочек отыщется свой ключик. Ведь чему-то я научился у нашего вундеркинда Козловского. К тому же уверен, здесь не может стоять мудреных шифров. Это же не счета в банке. И не секретные сведения. Только ответы на публично заданные вопросы. Да и персонал там — одни женщины и дай бог единственный с очень средним техническим образованием программист. Ну, как вам такая идея?

Идея была замечательная. Тысячекратно упрощающая нашу задачу. Я облегченно бросил раскалившуюся докрасна телефонную трубку.

— Начали?

— Начали! Запрос — отказ. Запрос — отказ. Уточнение. Согласие.

— Файл открыт. Я в хранилище памяти. Какие изменения внести в основные данные?

— Все те же самые. «Да. Да. Да. Нет. Да…» Только не переборщите, не загоните все ответы под единый стандарт.

— За кого вы меня принимаете? Комар носа не подточит! Все будет очень похоже на правду. Все будет выглядеть даже убедительней, чем сама правда.

Готово.

— И что получилось?

— Итоговые проценты на экране.

Итоговые цифры получились очень печальными. Для их заказчиков. Судя по ним, исследуемая страна не была еще готова к принятию следующих, предусмотренных генеральным сценарием шагов. Что-то затормозило поступательный процесс реализации действия. Что-то не вполне совпало с прогнозами аналитиков, с предложенной ими математической моделью событийного развития.

Что?

Это они пусть выясняют сами. Я им в этом деле не подсказчик. И не помощник.

Пока они перепроверяют рейтинги, пока пересчитывают математические модели, пока спорят друг с другом — идет время. Время, которое работает против них. И значит, на нас. На всех. В том числе на меня и на страну.

— Вот что, Александр Анатольевич, добавьте-ка вы им еще пессимизма. Немножко. Чтобы у них поубавилось охотки лезть в чужие дела. Глядишь, они, с нашей подачи, и одумаются.

— Вы думаете, одумаются?

— Уверен! У них просто нет другого выхода. Я ошибся. Они не одумались. И не потеряли охоты лезть в чужие дела. Более того, они форсировали процесс разрушения. От сбора информации и подкупа должностных лиц они перешли к прямому действию.

Это было совершенно непонятно, не похоже на них, на их осторожную и до того очень взвешенную политику. Но это было так. Пора теоретических изысков прошла. Началась драка…

Глава 57

В известном промышленном районе одновременно забастовали шахтеры трех угольных разрезов. Через четыре дня их поддержали горняки еще двух регионов. И еще трех.

— Но почему именно шахтеры? — удивлялся Александр Анатольевич.

Потому что это был очень умный, очень расчетливый и очень действенный с точки зрения влияния на внутреннюю политику ход. Правда, он случился чуть не вовремя, не тогда, когда был предусмотрен сценарием. Но он случился!

— Чего они добиваются?

— Дестабилизации отдельных районов страны.

— Нет, я имею в виду шахтеров.

— Шахтеры здесь ни при чем.

Шахтеры здесь действительно были не в счет. Они служили только средством. Только разменной картой в большой игре больших политиков. Очень удобной и потому козырной картой.

Забастовка шахтеров являлась идеальным инструментом для манипулирования общественным мнением. В любую угодную сторону. Хоть вправо. Хоть влево.

Остановка угольного конвейера как напрямую, так и косвенно отражалась на всех прочих отраслях промышленности. Уголь не получали металлурги. Металлурги не давали металл. Отсутствие металла лишало работы десятки тысяч людей в тяжелой и станкостроительной промышленности. Но самое главное, отсутствие угля било по расположенным в ближних регионах тепловым электростанциям. А падение напряжения в сети — по всем. Без разбору. От промышленных гигантов до мерзнущей в своей квартире старушки-пенсионерки.

Забастовка в угледобывающей промышленности отражалась на всех и вызывала цепную реакцию народного недовольства. Невыход на работу учителей или инженеров никто бы не заметил. И никто бы не воспринял всерьез.

Именно поэтому забастовка случилась в шахтах.

Забастовка угольщиков должна была послужить тем фитилем, который способен взорвать бомбу социального недовольства целого региона.

Какого-то одного региона. Только одного.

Так было предусмотрено сценарием.

Вопрос: какого из шести?

Я сел за учебники географии.

Любой город, любая область и даже государство существуют не в безвоздушном пространстве, а на вполне конкретных, с конкретным рельефом и климатом участках суши. Эти доставшиеся им участки во многом влияют на экономику, характеры и уклад жизни проживающих там людей и тем на политику. Рассматривая карту под таким специфическим углом зрения, иногда можно увидеть много больше, чем на ней нарисовано. Не одни только горные хребты и водоемы.

Меня в первую очередь интересовали климатические условия, количественный и качественный состав населения, транспортные развязки, наличие энергоисточников, приближенность к границам и еще многое, многое другое.

Поднимать волну социального недовольства проще было в местности, где забастовка шахтеров угрожала реальными, а не воображаемыми бедствиями проживающему там населению.

Регион А. Отличные подъезды. Дублированное энергоснабжение. Альтернативные теплоносители. Малая населенность. Не похоже. Здесь если социальные выступления и возможны, то очень вялые и очень кратковременные.

Регион Б. Здесь положение подобное. Немного населения. Хорошо отлаженное снабжение. Мощная энергетика. Малый процент людей, занятых в горнодобывающих и сопутствующих ей отраслях…

Регион В. Тут положение более печальное. Три теплоэлектростанции и ни одной гидро- или атомной. Дороги малочисленны и разрушены. Люди сконцентрированы в городах, не имеющих автономного теплопитания. Преобладающая профессия — горняк…

Регион Г…

Регион Д…

Я остановился на трех регионах. Но я все еще не знал, какой из них избран для социального эксперимента.

— Александр Анатольевич, а не слабо вам дотянуться своим сканером «от Москвы до самых до окраин»?

— До каких?

— До самых дальних.

— Что вы все ходите вокруг да около? Что вам требуется конкретно?

— Периферийная печатная продукция. В больших объемах.

— Будет вам продукция. Если там есть хотя бы одна подключенная к компьютерным сетям редакция…

Неделю я потратил на просмотр периодики. Я смотрел ее беспрерывно с утра до вечера, отмечая плюсиками и минусиками по десятибалльной шкале негативную либо позитивную информацию.

Ругают существующее положение дел — минус три.

Сильно ругают — минус семь.

Ругают распоследними словами — минус десять.

Хвалят за наше счастливое сегодня — плюс четыре.

Сильно хвалят — плюс шесть.

Разливают елей так, что он со страниц медом капает, — плюс десять с половиной.

А в итоге?

А в итоге явное, процентов на сорок выше, чем в прочих местах, преобладание негатива в одном из регионов. Уж не здесь ли запланирован и любовно взращивается взрыв народного негодования?

Попробуем подтвердить свои подозрения. Или опровергнуть их.

Я просмотрел сводки поступления в отдельные регионы материальных и финансовых средств. Очень занятно. Мой регион на фоне остальных выглядел как пасынок, живущий рядом с родными и горячо любимыми детьми. Питаются из одного и того же котла, но очень по-разному. Недопоставка. Задержка. Отказ. Отказ… Сплошные отказы! Кому-то куриные ножки, а кому-то воробьиные горлышки. Или голая отварная картошка.

К чему бы это?

А если зайти с другой стороны? Там, где ожидаются проявления народного недовольства, обычно начинают подкармливать органы правопорядка и армию. Чтобы они, из братской голодной солидарности, на сторону противника ненароком не переметнулись. Чтобы они руку дающую не кусали, а, оскалившись, защищали.

Как у нас с этим дело обстоит?

Занятно обстоит.

Если верить служебной, только для «их» пользования статистике, в означенном регионе проблем с жалованьем для офицерского и сержантского состава МВД и армии нет. Никаких задолженностей. Более того, даже какая-то квартальная премия выдана. За что выдана? За то, что прошло девяносто календарных дней? Странная для наших прижимистых руководителей щедрость. Дурно пахнущая щедрость.

Теперь посмотрим грузопоток. Что из того региона ушло и что туда взамен прибыло.

Так, лес, уголь, другие полезные ископаемые, транзитный груз и прочее. Тут все ясно.

А туда? Шиш на постном масле. В очень значительных количествах. И еще, если судить по запрашиваемым платформам и местам погрузки, — бронетехника. И воинские, подробно не раскрываемые в сводках эшелоны. И дополнительная горючка. Наверное, для той бронетехники.

Отчего это вдруг военные по стране разъездились? Может, они всегда так разъезжали? Согласуясь со временем года. Как дикие перелетные птицы. Ну-ка, полюбопытствуем, как обстояло дело в предыдущие годы.

По-другому обстояло. Никто никуда не ездил. Все по зимним квартирам сидели.

И что на это нам скажет пресс-служба Министерства обороны? Если я представлюсь корреспондентом Би-би-си. И заплачу за информацию «зелененькими».

Ах, учение? Плановое? С целью отработки взаимодействия различных родов войск? О'кей. В смысле — понятно.

Вот только непонятно, почему именно там и именно в это время? Ни раньше, ни позже? Или наоборот, очень даже понятно! Создают на всякий пожарный случай силовой буфер. Если вдруг ситуация выйдет из-под контроля.

Итак, подводим итог. Если где-нибудь что-нибудь и может случиться, то только в этом, обиженном со всех возможных сторон, кроме разве незапрашиваемой военной помощи, регионе.

Значит, туда мне и путь держать!

Но прежде чем туда отправляться, мне следует решить, что я там смогу полезного сделать. Как совладать с таким скопищем искусственно взращенных проблем? Учитывая, что я не глава государства, а только рядовой его гражданин.

И я снова, как всегда, когда не знал, что делать, начал задавать себе вопросы. Точнее, один-единственный вопрос.

Что будет являться главной пружиной затеваемого между населением и властями конфликта?

Главной — деньги!

Официальной, а впрочем, и реальной причиной забастовки шахтеров была невыплата им за несколько месяцев зарплаты. Это было странно. Потому что деньги в стране были. Деньги были даже в поселках шахтеров — у милиции, у пожарников, у административно-управленческого аппарата, у многих других категорий граждан. Им зарплаты выплатили. В том числе, наверное, и потому, что их участие в акциях неповиновения не предусматривалось. Сценаристам не нужен был всеобщий бунт, им нужна была лишь демонстрация недовольства, несогласия с существующей политикой. Не более того. Более — это уже революция. Которая в рамки кабинетных сценариев не укладывается.

В конечном итоге все задолженности будут погашены, все зарплаты выплачены. Что лишний раз докажет наличие требуемых средств. Но это будет потом.

А за это время, время забастовок и выяснения отношений между народом и Правительством, кое-кто успеет протащить через законодательные органы устраивающие его поправки к законам, поставить на ключевые должности нужных людей и сделать еще очень много полезных, лично для себя и для своих негласных хозяев, дел.

В этом и есть основная цель хорошо срежиссированной бузы.

Это понимал я. Но это не понимали и не могли понять лишенные средств к существованию шахтеры. Они не осознавали, что их бурчащие от голода желудки — это лишь прелюдия, первый звук в чужой, очень сложной и очень длинной музыкальной импровизации.

Наверное, я мог попытаться объяснить им всю эту, в которой их использовали в качестве основного аргумента, комбинацию. Но я никогда бы не смог донести свою мысль до их жен и детей, которые хотели есть и одеваться в более-менее приличную одежду.

Поэтому я пошел другим путем. Тем, который лишал бомбу главного ее запала.

Я просто нашел деньги. Всем тем, кто их не получал.

Как?

Как умел.

От имени стачечного комитета я отправил пять факсов в пять наиболее крепко стоящих на ногах местных банков. С просьбой оказать материальную поддержку семьям голодающих шахтеров до погашения им долгов государством.

Банкиры посмеялись над наивностью стачкома. И сделали заявление в местной прессе о большом желании оказать материальную помощь нуждающимся и о полной невозможности это сделать из-за хронического отсутствия каких-либо свободных средств.

В отличие от всего прочего населения сидящего на голодном финансовом пайке региона, они догадывались, кто и с какими целями не переводит шахтерам причитающиеся им средства. По крайней мере думали, что догадываются. С людьми из Центра, дирижирующими региональной политикой, банкиры ссориться не хотели. И положили факсы «под сукно».

До момента, пока не пришли следующие факсы. Теперь уже именные, управляющим, «лично в руки».

В факсах доказывалось наличие в данных банках излишков сумм, которые можно было бы направить бастующим горнякам.

Периферийные банки, в отличие от столичных, не так рьяно и изощренно защищали свои дебеты с кредитами, чтобы нельзя было вытянуть требуемую информацию из их компьютеров. А сами банкиры оказались исключительными в быту болтунами, к тому же малообразованными в сфере техники промышленного шпионажа. Они боялись только грабителей и «медвежатников», вооруженных отмычками, автогенами и автоматами. И не предполагали, что обыкновенный телефонный провод и не различимый глазом микрофон, налепленный на оконное стекло, способны причинить куда большие финансовые потери, чем просто банальный взлом.

В заключение финансового обоснования я рекомендовал задуматься над тем, что предпримут оголодавшие горняки, если они узнают о наличии у них под боком излишков так не хватающих им средств. И что скажут рядовые вкладчики, которым из-за полугодового отсутствия прихода не выплачивают причитающиеся им проценты по вкладам. И какие выводы сделает налоговая инспекция, буде ей, как-нибудь случайно, попадут в руки вот эти вот цифры…

А?

Утром следующего дня четыре местных банка удивили общественность заявлением о готовности выдать шахтерам беспроцентную ссуду для погашения задолженности по зарплатам. С принятием долговых обязательств государства на себя. Пятый банк заявления не сделал, потому что объявил себя банкротом, а его управляющий и главбух ударились в бега.

Недостающую сумму я известными мне и другим работникам Конторы методами получил в других банках и переправил на счет стачкома. В качестве благотворительного взноса от пожелавших остаться неизвестными бизнесменов.

Шахтеры покинули митинговые колонны и встали в очереди в кассы, а потом в кассы магазинов. Накал страстей пошел на убыль. После сытного обеда и тихого отдыха в кругу семьи охотников идти на продуваемую всеми ветрами улицу обычно не находится.

Это был успех. Но это была еще не победа.

Согласно сценарию, невыплата зарплат не являлась единственным способом политической и социальной дестабилизации региона. Были еще недопоставки товаров первой необходимости, перебои с электроэнергией, рост преступлений против личности, массовый террор. Последний подходил лучше всего. Он не просчитывался как интрига государства против отдельно взятой административной территории и при минимальных вложениях давал максимальный положительный эффект. Два-три сопровождающихся многочисленными жертвами взрыва — и население проголосует за любые предложения, обещающие им быстрое избавление от страха за себя и своих детей. Старый, апробированный во множестве стран прием.

На их месте я взорвал бы бомбу. А лучше две. Раздул пламя общественного возмущения с помощью прессы. А потом собрал многочисленные митинги. Выдвинул политические требования. И методом стихийного волеизъявления народа поддержал бы того… кто всю эту кашу заварил.

Я бы сделал именно так.

И именно поэтому я постараюсь сделать все наоборот.

Я пошел в аптеку и купил без рецепта несколько необходимых мне лекарств. В большом количестве. Потом я пошел в хозяйственный магазин и прикупил кое-что из бытовой химии. Потом я смешал все эти лекарства и всю эту бытовую химию в известной мне пропорции. И получил мощное взрывчатое вещество!

Умению изготовлять бомбы из ничего, вернее — из того, что свободно продается в «любой посудной лавке», и применять их по назначению каждого диверсанта-разведчика учат еще на первом курсе учебки. Это азы. Это самое простое.

Я сделал две бомбы. Одну положил в урну возле центрального универмага. Другую в вестибюле кинотеатра.

И позвонил в милицию.

— Але! Тут какой-то сверток большой. В кино. И там что-то тикает. Может, будильник. А может, еще чего. Я его трогать боюсь. Вы посмотрите сами.

Милиция приехала и нашла то, что нашла. Снаряженную к взрыву бомбу. И потом еще одну.

И объявила тревогу.

Чего я и добивался.

А зачем ждать, когда в городе поразбрасывают в местах скопления людей настоящие взрывные устройства? О которых никто не сообщит и которые сделают свое кровавое дело. В таких случаях лучше опережать ситуацию. Как в медицине с помощью загодя поставленных прививок. Немножко укололся чумой и уже никогда чумой не заболеешь. И не умрешь.

В город нагнали дополнительные силы правопорядка. На каждом углу поставили по постовому. Каждый подозрительный чемодан или сверток тащили на экспертизу. Каждого подозрительного типа ощупывали силами привлеченных дружинников и курсантов местных военных училищ.

Теперь проведение в городе террористических актов было усложнено. И террористических актов не состоялось. Даже если они и планировались. А если не планировались, то тут лучше пересолить…

Регион был стабилизирован.

Но… взорвался другой регион. Точно по тому же сценарию.

Продолжение следует…

http://wpristav.com/publ/belletristika/diversija_chast_14/7-1-0-1429

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий