Воюй, студент! Воспоминания о первой чеченской (часть 3)

Воюй, студент! Воспоминания о первой чеченской (часть 3)Рейд спецназа

Нас оповестили, что в ночь на 23 февраля могут быть сюрпризы: ровно 50 лет назад в этот день началась сталинская депортация чеченского населения. К нам на блок приехала группа ростовских «спецов»: у них возникла идея выставить засаду между блоками 8-й роты и Садовой, предположив, что дневные мирные жители этой деревни и есть ночные моджахеды, делающие свои вылазки по ночам, а по утрам возвращающиеся к своим женам.

С вечера зарядил затяжной дождь, среди ночи перешедший в густой снег, ограничивший видимость до нуля. «Спецы» внимательно изучили составленную мной схему расположения растяжек и мин, затем разбились на две партии. Одна партия ушла в «зеленку», а вторая выставила на виду свой БПР, врубила магнитофон на полную громкость и вовсю принялась «праздновать» 23 февраля, имитируя всеобщий бардак и пьянку.

Не знаю, что они там делали в «зеленке», но посреди ночи у них там стали рваться растяжки, потом вдруг рванула «монка», а через полчаса группа вернулась и сообщила, что кого-то там где-то завалила. На радостях они разместились в одном из домиков, развесили свое тряпье вокруг печки и давай сушиться.

В это время под прикрытием снегопада к блокпосту подобралось несколько духов. Наш часовой-пехотинец, карауливший домик, где отдыхали «спецы», заметил их чуть ли не в 20 метрах от себя. Дико заорав, он швырнул в темноту РГД и принялся поливать снежную круговерть с крыльца из своего РПК. Кто-то из моих бойцов запустил осветительную ракету. Духи моментально отступили и растворились в снегопаде – только кусты затрещали. Решили, видимо, не принимать бой, так как ожидаемого эффекта внезапности не получилось: со всех постов пехота прочесывала окружающую «зеленку» из пулеметов и подствольников. Вскоре все угомонилось.

Вертолет

В таком духе события повторялись каждую ночь. Нас обстреливали издалека или, пытаясь подобраться вплотную, натыкались на «секреты» и растяжки. Но ничего серьезного не происходило: мы ни разу не подверглись ни минометному, ни гранатометному обстрелу. Меня беспокоило, что я не понимал тактику противника. В принципе, чтобы уничтожить какой-либо блокпост, достаточно подобраться к нему хотя бы на 200–300 метров и затем стереть его с лица земли с помощью «Шмелей» или РПГ-7. Однако, кроме одного случая с тем отморозком с «Мухой», которого мы накрыли из подствольников, подобное не происходило. Пытаясь все же предотвратить такую возможность в будущем, я продолжал минировать «зеленку» на наиболее опасных направлениях, выставлял «секреты» и ходил в них сам. Случалось, что на охране собственно блокпоста оставалось меньше половины взвода, а остальные разбредались по окрестностям.

Понимая тщетность этих попыток, я ждал, когда настанет момент и нас все же накроют. Этого так и не случилось. Может, мы принимали правильные меры, а возможно, моджахеды нам попались слабоватые, необученные и бестолковые.

Так бы мы и состязались в бестолковости, если бы в марте нас не перебросили на Аргун.

27 февраля в первый и последний раз мы видели духовский вертолет. Он пролетел над нашими позициями, вещая в громкоговоритель и призывая: местное население – сопротивляться российским войскам, а солдат – расстреливать офицеров и сдаваться в плен, где их накормят и развезут по домам.
В него немного постреляли (больше для очистки совести) и конечно же не попали.

Был бы у меня РПГ-7, может быть, я бы его и достал, но, во-первых, РПГ-7 не было в роте вовсе, а во-вторых, я как раз выскочил голышом из бани с одним только автоматом в руках, а пулеметчики среагировать не успели.

На другой день подстрелили Палыча – нашего капитана-доктора. Как обычно, сработала «сигналка», часовые открыли огонь, завязалась короткая перестрелка, духи быстро отступили, и все стихло. Сначала показалось, что никто не ранен, и только минут через пятнадцать случайно обнаружили капитана, лежащего на крыльце ничком в луже крови.

Сообщили по рации ротному и помчались в Северный через «блок» 1-го взвода, где ротный сам сел за штурвал и погнал как сумасшедший.
Самое обидное, что доктору вообще незачем было высовываться из укрытия. Любопытство подвело…
Других потерь у нас не было. Только один чудак получил в ягодицу осколок от РГД-5, наступив на собственную растяжку. Осколок ему с шутками-прибаутками выдернули плоскогубцами и залили образовавшуюся дыру водкой. После чего сделали попытку наложить жгут выше места ранения, но тот не дался.

Потери у наших противников были, я думаю, посущественней. Лично я уверен в одном убитом и, как минимум, в двоих раненых. Первого я сжег «Шмелем», второго накрыл подствольником, третьего же подстрелил в «секрете»: заметив в «зеленке» чей-то ночник, выпустил по нему наудачу весь магазин РПК (45+1 в стволе), после чего пустился наутек под вопли моджахеда, огласившие округу.

Кроме того, регулярно кто-нибудь подрывался на растяжках, хотя для человека опытного четырех секунд вполне достаточно, чтобы залечь на безопасном расстоянии от взрыва. Я сам трижды нарывался на собственные растяжки. Однако не всем так везет: многие растяжки были мгновенного действия (запал разбирается и огнепровод-замедлитель заменяется порохом из патрона).

Иногда на мины забредала какая-нибудь одинокая корова – тогда у нас было свежее мясо.

Смерть

15 марта нам объявили: все, ребята, довольно отдыхать – идем на Аргун, Гудермес и Шали. Пора за работу!
Из России прибыла большая бригада из Чебаркуля, которой мы должны передать свои позиции.

Воюй, студент! Воспоминания о первой чеченской (часть 3)Потери они стали нести с первого дня. Оставив менявшей нас роте чебаркульцев схему минных полей и 40-литровый бидон коньяка, мы выкатились на дорогу и выстроились в колонну, ожидая команды выдвигаться к Северному. Не успели мы отъехать от своего блокпоста, как один из чебаркульцев поймал под сердце нож, вылетевший из «зеленки»: он слонялся вдоль лесополосы не то по нужде, не то просто из любопытства. Хрипя и шатаясь, он вышел на дорогу и упал навзничь. Чебаркульцы столпились вокруг раненого в растерянности, не зная, что делать. Расталкивая их, к нему продрались двое моих: санинструктор Карась и наводчик с моей машины Эдик. Карась быстро залепил ему отверстие герметизирующей прокладкой от индивидуального пакета и вколол тюбик промедола. Эдик делал искусственное дыхание.

Откуда-то появился «Урал» нашего замкомбата. Забросив тело в кузов, рванули в госпиталь. В «Урал» я запрыгивал уже на ходу.
Грузовик летел как сумасшедший, подпрыгивая на ухабах. Раненый подпрыгивал, как мячик. Голова его моталась на коленях у моего наводчика. Он умирал. Пульс у него все время пропадал, и тогда Эдик принимался лупить его ладонями по щекам и орать: «Дыши, сволочь!» Удивительно: пульс появлялся вновь…

Подъезжаем к Северному. На дороге – затор. Пристегнув рожок с трассерами, начинаю мочить длинными очередями в воздух – поверх машин, которые спешно уступают нам дорогу… Когда мы привезли парня в госпиталь, он еще хрипел. Вскоре кто-то в белом окровавленном халате вышел и, вытирая руки о себя, сказал, что парень кончился…

Эта смерть совершенно незнакомого мне человека поразила. Меня переполняли жалость и негодование. Как в январе, когда я впервые увидел по телевизору изувеченные трупы русских солдат на улицах Грозного и радостных моджахедов, пляшущих свой дикий танец войны. Тогда-то я и побежал подавать рапорт на Чечню…

Это был второй русский солдат, которого убили прямо у меня на глазах. Злоба душила меня. Ладно, добро, господа чеченцы! Мы не будем знать жалости. Мы будем убивать вас, пока вы все не сдохнете.

Мы превратились в опасных зверей. Мы не воевали – мы мстили и пытались выжить, чтобы мстить. Меня не интересует, насколько справедлива эта война по отношению к чеченцам. «Моя страна всегда права, потому что это моя страна». Сепаратизм должен жестко подавляться, без этого не может существовать никакая держава, тем более такая «лоскутная», как наша.

У меня нет ненависти к чеченцам сегодня. Но если завтра судьба опять столкнет меня с ними, я буду убивать их без жалости.

Аргун

Прогрохотав гусеницами по центру того, что раньше называлось «город Грозный», полк двинулся на восток к Аргуну. День и ночь, не умолкая ни на час, работала артиллерия. Над нашими головами проносились вертолеты и клюворылые «Грачи». Где-то впереди, слева и справа грохотали разрывы, и по ночам все кругом озарялось красным.

Артиллерия работала по площадям: по городу, по селам, просто по горам и по «зеленке». Мы еще не начинали штурма, а западная половина Аргуна уже была снесена до основания, до самых фундаментов.

Воюй, студент! Воспоминания о первой чеченской (часть 3)На подступах встретили жиденькую линию обороны. Остановились, окопались. Впереди, не скрываясь, в полный рост ходят группами моджахеды. Никто по ним не стреляет. Ждем команды, готовимся к штурму. Город – вот он, на горизонте. Хоть расстреливай его из танков и БМП. Наводчики в азарте башнями вертят, не терпится им. Я себе на спину два «Шмеля» цепляю: в городе, думаю, пригодятся.

Одна группа духов с белым флажком направляется в нашу сторону. Не доходя метров двести, останавливаются, руками машут: мол, ходи к нам, говорить будем.

Комбат берет двух бойцов и отправляется на переговоры. За ним увязался замполит 8-й роты. Не утерпев, я увязался за замполитом: уж очень любопытно послушать, о чем отцы-командиры совещаться будут.

«Отцы» недолго говорили. Чеченцы поинтересовались, не собираемся ли мы их штурмовать. Комбат подтвердил, что именно этим мы сейчас и займемся, вот только команду получим. Чеченцы говорят: ребята, погодите воевать денек-другой, хотим, мол, спасти город от полного разрушения, и уже отправлены посыльные к Дудаеву, чтобы разрешил сдать город.

Здесь наш замполит возьми и брякни: «Ваш Дудаев – пидор!» Ему очень спокойно ответили, мол, ваш – тоже. Тут нам возразить было нечего, и мы решили пару дней пожить без стрельбы.

Видимо, комполка понравилось это решение, потому что команды к штурму мы так и не получили, а через два дня Аргун действительно сдался без боя. По сей день я с уважением вспоминаю того старого чеченца, мудрость и выдержка которого сэкономили обеим сторонам немало крови. Приятно иметь дело с достойным противником.

Двести с лишним ополченцев сложили оружие и разбрелись по окрестным селам. Однако основные их силы отошли к Гудермесу и там закрепились.
Побатальонно и поротно полк придвинулся к Гудермесу, охватив его с запада, севера и юга.

http://wpristav.com/publ/istorija/vojuj_student_vospominanija_o_pervoj_chechenskoj_chast_3/4-1-0-1196

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий