На южном фронте без перемен. Часть 5. По горам, по долам… Глава 4 - Беллетристика - Статьи / книги - world pristav - военно-политическое обозрение


Главная » Статьи » Беллетристика

На южном фронте без перемен. Часть 5. По горам, по долам… Глава 4

    Вот и произошло то, чего я так боялся — мне стало по-настоящему плохо. У меня сильно заболел живот.
    Если со вшами еще можно было мириться, я почти к ним привык, то к боли в животе привыкнуть нельзя в принципе.
    Не знаю, что такое я съел, (ведь, собственно говоря, никаких деликатесов у нас уже почти не было — мы питались с общей кухни), но скрутило меня довольно конкретно. Понос.
    Первые два раза я пережил философски, думал — пройдет. Поголодаю немного, и все закончится.
    Однако содержимое желудка действительно закончилось, а вот спазмы остались. И сколько я не тужился, из меня уже ничего не выходило. А вот боль — оставалась.
    Знаете, наверное, как это бывает. Сначала накатывает жуткая боль, и стараешься сжаться в комок, перетерпеть, скрипя зубами, потом боль потихоньку отступает, отступает… И вроде уходит совсем… Ты уже расслабляешься, и надеешься, что вот оно — все; все закончилось. Куда там! Проходит совсем немного времени, и все накатывает снова.
    Я, конечно, предвидел, что такое возможно. Грязь, плохое питание, и все такое… Подхватить что-то вроде «дизеля» — это не проблема. Странно, что этого не случилось со мной раньше, например, после того, как я попробовал-таки эти осклизлые закрутки из Новогрозненского. Вот тогда я очень боялся, что отравлюсь! Но нет, тогда все прошло отлично. А с чего сейчас?
    Короче говоря, предвидя такого рода опасности, я взял с собой левомецитин. Мощнейшая вещь, я вам скажу. Сколько раз он меня выручал! Я полез в вещмешок, нашел таблетки, проглотил, и запил водой из фляжки. Горечь, конечно, заставила меня скривиться, и я знал, что теперь на горлышке фляжки эта горечь будет держаться еще очень и очень долго… Но это ерунда! Главное, чтобы ушла боль.
    Я вытер рукавом губы, и отправился по своим служебным делам. А точнее, пошел искать Васю или Игоря. Однако внезапно, на полдороге, меня скрутило снова. Я успел в ближайшие кусты, не обращая ни малейшего внимания на окружающих… Ничего! Из меня не вышло ничего. Боль слегка попустила, я передохнул… И вернулся, на всякий случай, обратно в кабину.
    Вскоре я понял, что одна таблетка мне не помогла. Вот тут я испугался по-настоящему. Я проглотил вторую таблетку. Неужели и это не поможет!?
    Не помогло!
    Увы, не помогло…
    Мы всем батальоном двинулись дальше, но я очень мало внимания уделял тому, куда мы едем, а только прислушивался к своему животу, и бешено соображал, что же мне делать, если боль не прекратится? А она, казалось, и не думала.
    Хотя нет, не совсем так. Перерывы между схватками существенно возросли, что, в принципе, позволяло мне хоть как-то функционировать в качестве командира взвода, но все вместе взятое — вши, боль в животе, невозможность нормально поесть, (потому, что все тут же из меня вылетало обратно), и общая неухоженность, доводили меня почти до бешенства.
    Тем временем наш батальон проехал какой-то очередной чеченский поселок, и остановился на узкой горной дороге. Вниз шел крутой спуск, поросший густым лесом. Вверх вел несколько более пологий подъем — так же весь в деревьях. И в кустарнике, куда я почти непрерывно бегал, пока мы там стояли.
    Между тем на землю пала мгла, а мы так и остались на этой дороге. Я пытался уснуть, хотя, сами понимаете, это было почти безнадежно.
    Мне было уже не до выполнения служебных обязанностей. Слава Богу! Сейчас со мной были и Найданов, и Чорновил. Папоротник бегал, и организовывал ночной караул. Мне было не до этого. Но меня никто и не трогал.
    Я допил последнюю таблетку левомецитина. Она почти никак не подействовала. Все, что я мог, это переждать ночь, а утром пойти искать медиков. Мне было все равно, что они со мной сделают. Я изнемог в борьбе с болью, и согласен был на что угодно — даже на полевую операцию.
    А ночью выпал снег, и подморозило.
    Утром все кругом стало белым-бело, только деревья и кусты чернели на фоне снега. Я поел черных сухарей, запил разбавленным чаем… И тут же пожалел об этом.
    Ну, все! С меня хватит. Я вылез из кабины, и пошел вдоль колонны, выглядывая медиков. Любых, каких угодно. По дороге мне попалась машина связи. Я заглянул туда. Мне повезло: там, в одиночестве, сидел Юра Венгр — начальник связи нашего дивизиона. Да я его еще раньше по второму батальону знал — он и там связью командовал.
    — Юра! — взмолился я. — Подскажи мне, пожалуйста, где мне медиков найти? Я — все!
    — А что с тобой? — спросил меня старлей.
    — Да третий день уже понос такой, что дрищу дальше, чем вижу. Это что-то серьезное. Я уже весь свой левомецитин сожрал, а он не помогает!
    — Ну, еще машин пять — шесть пройди. Там увидишь машину с кунгом. Там есть медики.
    Я пожал ему руку, и отправился дальше.
    Действительно, через пять машин оказалась нужная, дверь в ней была распахнута настежь. Я зашел так, чтобы увидеть снаружи, что там есть, в этой машине. Да, там были аптечки. И не одна. Похоже, так оно и есть — медики.
    Я поднялся в кунг, и постучал кулаком в дверцу. Старший лейтенант медицинской службы поднял голову от книги и посмотрел на меня. Он был из местных, из дагов.
    — Что тебе? — спросил он.
    Я рассказал ему все, что происходило со мной за последние дни. Старлей выслушал меня, не перебивая, но то, что он сказал мне потом, прозвучало для меня, как погребальный колокол.
    — Могу дать левомецитин, — предложил мне он. — Все, что в моих силах.
    Я сел на лавку, вздохнул, и ответил на предложение:
    — Ну, хорошо, давайте это. Раз ничего другого больше нет.
    Он оказался щедр — дал мне двадцать таблеток. Я поблагодарил медика, и отправился обратно. Не пройдя и ста метров, я вытащил сразу две штуки и отправил их в рот. Он наполнился мерзкой горечью. Я запил его из фляжки — всем, что там еще оставалось.
    Я шел, и от ходьбы мне становилось будто даже и легче. «Что же, идти теперь куда глаза глядят»? — подумал я. — «Или ходить вдоль колонны туда и обратно»? Я хмыкнул.
    Внезапно мне пришла в голову идея купить автомобиль. Сначала она показалась мне дикой, и я изумился собственным мыслям. О чем я думаю здесь? В этой глуши, посреди снега, грязи и холода? С больным животом, голодный, терзаемый вшами? Об автомобиле?! О новом автомобиле?!
    Еще неизвестно, как закончится для меня эта война; как закончится, и когда. И чем. Я настолько уверен в своем будущем?
    Я остановился, и хрипло рассмеялся. Смех мгновенно отозвался в кишечнике, и я сцепил зубы, сжал ягодицы, и застонал, пережидая сильный позыв. Наверное, с минуту я стоял столбом. Потом, когда все утихло, медленно — медленно распрямился, и пошел дальше. Однако мысль об автомобиле меня не оставляла.
    — Да, — сказал я вслух. — Куплю права, а потом куплю машину. И буду дома кататься на машине. Чем я хуже других? Поленый собирается купить машину, Шевцов каждый год меняет одну «убитую» тачку на другую… Даже Вася планирует купить машину. Чем я хуже? Я обязательно ее куплю!
    Найданов разобрал ЗиПы к «Василькам», и что-то заставлял сделать командиров расчетов. Они упорно увиливали, там было шумно, горячо. Встрял прапорщик, толпились мои бойцы, громко ржал сержант Ослин, ласково называемый не Ослом, а Осликом, но я прошел мимо. Меня захватила мысль о личном автомобиле. И пока я об этом думал, мой измученный кишечник молчал.
    Я забрался в кабину, и принялся подсчитывать, сколько денег я получу, если вернусь обратно в Темир-Хан-Шуру целым и невредимым. Денежное довольствие за все те месяцы, что я здесь и боевые. Я складывал их и так, и этак, но все получалось, что на новую машину мне нужно было воевать в горах как минимум до самого января следующего года. И то не факт. Если я пробуду в Чечне до августа, когда меня по любому должны демобилизовать, то всех денег хватит только на весьма подержанную машину. Но это с учетом того, что я на машину спущу абсолютно все полученное. Понятно, что это не реально. Чтобы получить заработанное, (читай — завоеванное), надо еще отвоевать это у начфина. И даже будь наш новый начфин Бута милейшим человеком, все равно придется с ним поделиться. Хотя бы по тому, что ему тоже нужно кому-то отстегивать.
    «Ладно! Все ясно», — подумал я, — «новая машина мне не светит — это совершенно точно. Поэтому выбирать будем между «Жигулями», «Москвичом» и «Волгой».
    Вариант с «пирожком», на котором ездил наш местный батюшка, меня совершенно не устраивал. Там всего два места, сзади никакого обзора, и зачем мне такой огромный багажник? Картошку, что ли, возить? В «Запорожец» я бы не сел под страхом смерти. «Пять минут позора, и я на даче» меня совсем не устраивало.
    — Это вовсе неравнозначно «Пять минут позора, и полгода безделья» — как сказал после осенней проверки командир четвертой роты Башмаков, — громко высказал я сам себе.
    Вообще, в последнее время я стал ловить себя на том, что говорю вслух. Это было опасно: меня могли услышать те, кому мои мысли вообще не предназначались.
    Не так уж много знал я о легковых автомобилях — у меня даже прав не было. Мне изначально не повезло с этим.
    В школе нам обещали подготовку на водителей категории «С». Но школа была новая, производственный корпус не был даже до конца достроен. А так как в этот момент я учился в десятом, выпускном, классе, то руководство школы не нашло ничего лучшего, как организовать нам вместо учебно-автомобильного процесса производственно-строительную практику в виде достройки этого самого производственного корпуса.
    Чем только я не занимался! И таскал доски, и пилил, и прибивал, и размешивал цемент, и носил кирпичи…
    Правда, несколько занятий по автотранспорту у нас все-таки было. Но так, бессистемно: отрывочные знания об устройстве автомобиля, кое-что из ПДД, об особенностях управления грузовиками… Сесть за руль нам так и не дали.
    Понятно, что с такой «подготовкой» вопрос о сдаче экзаменов в ГАИ даже не ставился. Следующий за нами класс уже сдавал на права. А мы — нет.
    В институте технику мы изучали подробно — но сельскохозяйственную. Понятно, что к легковому транспорту отношение это имеет довольно отдаленное. А учиться на курсах при институте я не смог — не было ни времени, ни, если честно, денег. Ведь подготовка на категорию «В» была, увы, платной.
    После окончания института я уже почти записался на курсы. Занятия должны были начаться в сентябре… Ну и все. В июле меня и взяли. В армию. Так что с правами я пролетел. Обидно.
    Сидеть в кабине и размышлять о том, в чем я плохо разбираюсь, мне надоело. Я осторожно вылез на дорогу, (живот промолчал), и отправился искать Игоря. Уж он-то в машинах толк знал. У него, судя по рассказам, машин было много. И знаете, я ему верил.
    Мне пришлось осторожно обойти бойцов и Найданова. Но они не обратили на меня ни малейшего внимания, так как были заняты выяснением чрезвычайно важной вещи — кто именно виноват в том, что лоток, который подает мины в канал ствола, заклинил. Шумели все, но особенно выделялся голос Джимми Хендрикса. Еще бы — ведь это был именно его миномет!
    — Игорь! — спросил я. — Ответь мне на такой простой вопрос — что мне лучше купить — «Москвич» или «Жигули»?
    Молчанов поперхнулся чаем, который пил, закашлялся, и мне пришлось дружески похлопать его по спине. (Не забывая при этом, что, если я излишне напрягусь, могу наделать прямо в штаны; а этого, если честно, очень не хотелось).
    — «Мерседес»! — с сарказмом ответил мне Игорь, когда, наконец, откашлялся. — Или «Форд», на худой конец.
    Я не стал ни обижаться, ни шутить в ответ, а спокойно сказал капитану, что ни «Мерседес», ни даже «Форд», мне не по карману. А по карману мне только отечественные машины, да и то, подержанные.
    — Тогда купи «Запор», — продолжал иронизировать Молчанов. — В принципе, на боевые ты можешь купить даже два «Запора». И кататься по очереди… А что? Прекрасная идея — одна машина сломалась — пересядешь на другую, пока ту будут ремонтировать.
    Тут я все-таки обиделся.
    — Ну, хватит тебе! — сказал я. — Я тебя серьезно спрашиваю.
    Мне пришлось подпустить капельку лести:
    — Ты же вроде бы, знаток машин. У тебя их много было.
    Игорь допил чай, отдал кружку денщику, и приказал, чтобы он принес еще одну кружку. Солдат вытаращил глаза.
    — Я тебя уже бил? — спросил, повернувшись к нему вполовину корпуса, капитан.
    — Не-ет… Нет! — ответил чумазый рядовой.
    — Тогда чего ты тут дожидаешься? — закричал на него Молчанов, и боец испарился.
    — Так вот, Паша, — начал Игорь, снова повернувшись ко мне лицом. — Все зависит от того, как именно ты собираешься ездить, и как собираешься обслуживать машину. Я ездил и на тех, и на других. Так вот, в чем принципиальная, я бы даже сказал — принципиальнейшая, разница? А в том, что «Жигули» — это передранная итальянская модель. «Фиат». Лучшая модель своего — 1976 — года. Конечно, сто раз переделанная, измененная, усиленная, и так далее…
    — Но, — поднял Игорь вверх палец, — итальянская основа сохраняется. И никакие наши доморощенные конструкторы до конца испортить ее не смогли. В общем, она меньше ломается, и видок у нее поприятнее.
    Денщик принес еще одну кружку чая.
    — «Москвич», — продолжил Игорь, — это наша, полностью отечественная разработка. Для своего времени, очень даже ничего была модель. И все-таки, как обычно, идиотизм в конструкции встречается не малый… Ну, тебе это пока не нужно. В общем, «Москвич» легче ремонтируется, но это полезно только тому, кто ремонтирует машину сам. Ты не собираешься ее сам делать?
    Я подумал, и покачал головой. Нет, я не специалист, что я там могу сам сделать?
    — Ну, понятно, — прокомментировал мой кивок Игорь. — В общем, покупай «Жигули», и не парься!
    — Я что я смогу купить? — Я не отставал. Уходить мне не хотелось.
    — На что денег хватит! — сурово ответил Игорь, допил вторую кружку чая, и все-таки не удержался, добавил. — Скорее всего, тебе только на подержанную «шестерку» хватит. Впрочем, для начала тебе и этого за глаза. А там сам посмотришь, какую машину тебе будет лучше купить… У тебя же все равно прав нет? Правда?
    Я опустил глаза и кивнул. Мне было очень стыдно.
    — Вот на «шахе» и научишься! — подытожил Игорь.
    Мне было хорошо. Мне стало очень хорошо потому, что впервые за последние дни мой живот начал успокаиваться. Мне больше не хотелось присесть где-нибудь в кустах, и боль не скручивала меня пополам.
    Я не знал ни причины своего недуга, ни того, почему он стал выдыхаться, а потому продолжал мечтать о собственном автомобиле. Мне казалось, что если я перестану это делать, то боль снова ворвется в меня.
    На всякий случай я выпил еще одну таблетку левомецитина. Снова пошел снег.



Категория: Беллетристика | Просмотров: 141 | Добавил: АндрейК | Рейтинг: 0.0/0

поделись ссылкой на материал c друзьями:
Всего комментариев: 0

Другие материалы по теме:
 
avatar



Форма входа
нет данных
Логин:
Пароль:

Категории раздела
Мнение, аналитика [232]
История, мемуары [1044]
Техника, оружие [64]
Ликбез, обучение [62]
Загрузка материала [15]
Военный юмор [157]
Беллетристика [562]

Реклама

Видеоподборка
00:09:31

00:05:19

00:37:59

00:01:39

00:43:40

Новости партнёров





Рекомендации

Бывает такое, что наш сайт заблокирован у некоторых провайдеров и Вы не можете открыть сайт. Чтобы решить эту проблему можете воспользоваться браузером Firefox (TOR).



Калькулятор денежного довольствия военнослужащих



Расчёт жилищной субсидии


Новости партнёров

Мини-чат
Загрузка…
work PriStaV © 2020 При использовании материалов гиперссылка на сайт приветствуетсяХостинг от uCoz
Наверх