Неожиданная война гитлеровской Германии с СССР. КОВО (часть 47)

Неожиданная война гитлеровской Германии с СССР. КОВО (часть 47)Генерал Г.И.Шерстюк не подтверждает получение централизованного приказа о вскрытии пакетов на временной отметке 8-00 — 8-30 22 июня. Из его ответов Покровскому следует, что это было его решение (его частная инициатива).

П.А. Новичков (НШ 62 сд): «Дивизия… двумя ночными переходами к утру 18 июня вышла в свою полосу обороны и расположила 104 и 123 сп в первом эшелоне в 10-12 км от госграницы и 306 сп как бы во втором эшелоне в 15-20 км от границы, все части дивизии не занимали оборонительных рубежей, а сосредоточились в лесах и населенных пунктах. Части дивизии вышли в свои районы под видом к месту новой постоянной дислокации, причем взяли с собой учебное имущество, лагерные палатки и устраивались как бы на новом месте, и начали развертывать боевую подготовку, т.е. взяли все, что не нужно для боя…

19 июня с командирами частей провели рекогносцировку участков обороны, но все это проходило как-то неуверенно, что в скором времени начнутся боевые действия… Артиллерия дивизии к утру 20 июня сосредоточилась в районе сп…

В 3-00 по распоряжению штакора 15 штаб был поднят по тревоге, в распоряжении был указан литер о вскрытии пакета и карт, где был указан рубеж занятия обороны, расхождений в нем не было по отношению проведенной ранее рекогносцировки…

В 4-00 отдали боевое распоряжение частям дивизии о приведении в боевую готовность, и быть готовыми к выступлению на госграницу и занятии рубежа обороны… Полки 1-го эшелона выступили на госграницу для занятия рубежей обороны в 5-00 – 6-00 и к 10-00 – 11-00 заняли свои участки и совместно с погранзаставами вели бои с немецкими войсками, в этот день противнику не удалось перейти р.Зап.Буг на все фронте…»

Мы видим взаимоисключающие воспоминания между описанием событий о вскрытии пакетов командиром 45-й сд и НШ 62-й сд, входивших в состав одного 15-го ск. Кроме того, сотрудник оперотдела штаба 5-й армии, командир и НШ 15-го ск также не подтверждают информацию о вскрытии пакетов в 3-00 22.6.41. Поэтому нельзя безусловно доверять воспоминаниям НШ 62-й дивизии в этом вопросе (воспоминания четырех ветеранов против воспоминаний одного).

Смехотворов Ф.Н. (командир 135 сд 27 ск): «18.6.41 135 сд выступила из района постоянного расквартирования… и к исходу 22.6.41 прибыла в Киверцы… с целью прохождения лагерного сбора, согласно приказа командующего 5-й армии… Распоряжений о приведении частей 135 сд в боевую готовность до начала военных действий не поступало, а когда дивизия на марше утром 22.06, была подвергнута пулеметному обстрелу немецкими самолетами, из штаба 5 армии поступило распоряжение: «На провокацию не поддаваться, по самолетам не стрелять…»

В.Н. Рябчуков (командир роты 781 сп, 124 сд): «В ночь перед началом войны командир дивизии генерал Ф.Г.Сущий доложил командующему 5-й армии генералу А.И.Потапову о перебежчике. Этот немецкий солдат Альфред Лискоф, сообщил о полученном войсками вермахта приказе утром 22 июня 1941 года перейти в наступление против КА. Командарм выслушал доклад, приказал поднять дивизию по тревоге, занять оборону и дейстсвовать в строгом соответствии с установкой. На рубеже Порицк, Тартаково, что по правому берегу р.Западный Буг дивизия заняла оборону…»

Доклад командира 41 тд (22 мк): «22.6.41 в час бандитского нападения германских фашистов 41 тд, расположенная в 5-6 км от границы…, подверглась сильному артиллерийскому нападению, но несмотря на сильный огонь по району расположения и большие жертвы, дивизия в течение полутора часов отмобилизовалась и к 14-00 22.6.41 вышла в район сосредоточения… Указаний от командира 22 мк в течение 4-5 дней дивизия не получала… Руководили дивизией командующий 5-й армией и командир 15 ск…»

Малыгин К.А. (НШ 41 тд): «22 июня… решили поехать на рыбалку… Со стороны границы взлетело несколько красных и зеленых ракет. Не успели они погаснуть, как послышался отдаленный гром. Отражаясь от голубеющего небосвода, замигали вспышки орудийных выстрелов… В УР вздыбилась земля, перемешиваясь с дымом… В городке уже объявили тревогу. Экипажи бежали в лес, к танкам…»

В.Г. Куликов (в будущем маршал Советского Союза): «10.6.41 я окончил военно-пехотное училище в Грозном и прибыл в КОВО. Определили в 41 тд, штаб которой находился в приграничном городе Владимире-Волынском. До Западного Буга — нашей Государственной границы было рукой подать. Дивизия только формировалась. Меня назначили заместителем командира разведроты. В этой должности я и встретил войну. 22 июня в 3-15 наш военный городок потонул в море огня, а через час мне была поставлена первая боевая задача: во главе группы разведчиков выйти в расположение КП соседней 87 сд…»

Выписка из ЖБД 19 отд.моторизованного понтонно-мостового батальона (19 тд 22 мк): «Батальон до начала боевых действий с Германией дислоцировался м.Шпанов, что западнее г.Ровно 6 км… Батальон входил в состав 19 тд.

В 3-30 22 июня 1941 года штабом 19 тд б-ну была объявлена боевая тревога. По боевому приказу по 19 тд №1 от 22.6.41 года батальону приказано выйти в район Торчин для выполнения боевой задачи. До 18-00 батальон обеспечивал переправу через реку Горинь у м.Хотин частей 22 мк…»

К.К.Рокоссовский (командир 9 мк): «Около четырёх часов утра 22 июня по получении телефонограммы из штаба вынужден был вскрыть особый секретный оперативный пакет. Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель…»

Н.В.Калинин (командир 131 мсд 9 мк): «10 июня мы выехали в город Луцк на учения, которые проводил генерал армии К.А.Мерецков. В них участвовали штаб 5-й армии и штабы корпусов… 15 июня игра закончилась. После подведения итогов Рокоссовский собрал командиров дивизий 9 мк и приказал срочно выехать в соединения. Такое распоряжение несколько насторожило многих из нас. Тем более что во время учений мы узнали о показаниях перебежчиков, утверждавших, будто немцы намереваются напасть на Советский Союз между 20 и 25 июня…

Ко мне подошел Рокоссовский и… произнес: «Сорвалась наша охота и рыбалка. Опять в выходной приходится делами заниматься…»

Новая неделя ничем пока не отличалась от предыдущей. Та же учеба, те же заботы… 20 июня. Настроение у Константина Константиновича, видно, было превосходное: «Итак, завтра едем. Приглашайте всех желающих, веселее будет. Не забудьте взять приправ. Рыба будет, утки тоже наверняка. О времени выезда сообщу…»

Во время представления вдруг стали появляться посыльные и вызывать куда-то командиров. Дошел черед и до меня. Оказалось, что это Рокоссовский приглашал нас по одному в штаб. «Николай Васильевич», — сказал он мне, — «раз уж рыбалка отменена, не теряйте ни минуты, заканчивайте все, что у вас еще не доделано по дивизии. Надо быть готовыми ко всему»…

— Ясно, товарищ генерал-майор.

— После концерта поезжайте в лагерь. И никаких отлучек!

— Есть!..

В 4 часа утра Рокоссовский вызвал к себе меня и моего заместителя по политчасти Я.Н. Григорьева. «Объявляю боевую тревогу», — сказал он – «Война!..» 20-го июня К.К. Рокоссовский не знает, что в воскресенье ожидается война.

6-я армия. Н.П. Иванов (НШ 6-й армии): «Я был назначен НШ 6-й армии приказом наркома обороны 26.5.41… Из г.Читы я приехал в первых числах июня 1941 года… УР не были сформированы и закончены, промежутки между долговременными сооружениями не были заполнены ни укреплениями, ни полевыми войсками. Войсковые соединения располагались в нескольких десятках километров от госграницы. Несколько ближе была расположены 41 сд (в районе Рава Русская). 4 мк был выведен из г. Львова и расположен скрытно в лесах западнее города… [С.Л. Чекунов — вывод 4-го мк производился в соответствии с планом рассредоточения, утвержденного Военным Советом КОВО 20.6.41]

В частности назначение НШ 6-й армии в г.Львов мною расценивалось как необходимость предвоенного периода. Однако, по мере приближения к западной границе, меня успокаивали в штабе КОВО…, а затем и в… штабе армии, что никакой войны быть не может и что некоторые меры маскировки, вывода войск из населенных пунктов принимаются на всякий случай…

Несмотря на безусловные признаки крупного сосредоточения немецких войск, командующий КОВО запретил выдвигать части прикрытия, приводить войска в боевую готовность, а тем более усиливать их даже после обстрела госграницы и налетов авиации ночью с 21 на 22 июня 1941 года. Только днем 22 июня это было разрешено.

С вечера 21 июня 1941 года из штаба КОВО предупредили командующего 6-й армией генерала Музыченко, что возможны провокации со стороны немцев и приказали быть всем командирам у телефонных аппаратов в штабах армии, корпусов и дивизий…

В ночь с 21 на 22 июня Военный Совет 6-й армии находился в своем помещении в центре города, не приняв ни каких мер к усилению боеспособности войск, в связи с запрещением это делать со стороны командующего КОВО… Только днем 22 июня (часа не помню) из штаба КОВО было приказано выдвигать войска к границе, не трогая 4-й мк без разрешения командующего КОВО…»

Некрасов К.А. (начальник химслужбы 6-й армии): «Не помню, был ли от кого и в какое время получен приказ о приведении соединений армии в боевую готовность. Нападение было внезапным…»

Н.В. Еремин (НШ 41 сд): «С началом летнего периода боевой подготовки дивизия вышла в лагеря. В то время в обучении войск широко практиковались дивизионные, корпусные и армейские сборы различных специалистов в составе подразделений и даже частей. Уже в начале июня из лагерей на корпусные и армейские полигоны убыли на артиллерийские учебные сборы оба ап, ПТ и зенитный дивизионы. Спецподразделения дивизионных частей и сп тоже проходили сборы. Часть стрелковых подразделений производила работы по усовершенствованию и поддержанию инженерных сооружении. В лагерях оставались только штабы и стрелковые подразделения. По существу дивизия была распылена и не представляла боеспособного соединения…

Мы получили сверху строгие указания, сводившиеся в основном к тому, чтобы ни в коем случае не вызвать какими-либо неуместными действиями конфликта на границе. Категорически предписывалось не ввязываться в могущие быть на границе провокационные инциденты со стороны немцев, не проводить на стрельбищах, расположенных недалеко от границы, занятия с боевой стрельбой, дабы избежать случайных выстрелов в сторону немцев. Более того, запрещалось открывать огонь по самолетам с немецкими опознавательными знаками, если даже они нарушат государственную границу и появятся в воздушном пространстве над нашей территорией…

Начальник РО капитан Усыченко ежедневно докладывал мне данные визуального наблюдения нашего передового поста на границе и более полные сведения, получаемые от штаба погранотряда. На основе этих данных выявилось, что на львовском направлении значительно увеличилось количество немецких войск и боевой техники в населенных пунктах и в лесах около самой государственной границы. При этом отмечалось прибытие двух новых дивизий. Непосредственно перед нами было установлено наличие более трех пд с танками, артиллерией, многочисленным автотранспортом и другой боевой техникой…

Дня за два до войны генерал-майор Н.Г.Микушев сообщил мне, что он приказал командирам частей вернуть весь личный состав со специальных сборов и полигонов, а также с работ на оборонительном рубеже и полностью сосредоточить в лагерях. Тут же он посоветовал установить прямую связь полевым телефоном с комендатурой погранучастка.

«А как же корпус и армия? Это с их ведома?» – невольно спросил я, т.к. знал, что через штаб никаких указаний на этот счет не проходило. «Об этом не будем говорить. Вы сами понимаете, каково наше положение», – явно уклоняясь от прямого ответа, сказал командир дивизии. Я больше с ним не разговаривал об этом, однако предполагал, что он, вероятно, получил на сей счет указания, о которых ему было, по-видимому, неудобно или еще рано говорить даже со мной. А может быть, все это он делал тогда по собственной инициативе? Если так, то надо отдать должное его прозорливости, а главное решительности, с какой он в то время, вопреки прямым указаниям свыше, предпринял ряд мер в целях сохранения боеготовности дивизии. К сожалению, для меня этот вопрос так и остался неясным.»

Слова о том, что может быть командир 41-й сд генерал-майор Н.Г. Микушев действовал по собственной инициативе пишет в военно-историческом журнале боевой офицер. Странно, что некоторые тыловые люди легко пишут, что никакой инициативы в КА накануне войны быть просто не могло…

Н.В. Еремин: «К вечеру…21 июня… весь личный состав частей прибыл в лагерь. Наша дивизия стараниями генерал-майора Н.Г.Микушева была сосредоточена в одном месте. В 17 часов командир дивизии начал совещание с командирами частей и их заместителями по политчасти…

«Непосредственно перед нами к самой границе только за последние дни немцы подвели крупные силы», – затем, несколько помолчав, как будто что-то припоминая, он [командир дивизии] продолжал: «Я воевал в первую мировую войну и очень хорошо познал коварство кайзеровской армии. Ну, а фашисты, пожалуй, будут еще похлеще. Мы с вами должны быть готовы к самому худшему с их стороны. Думаю, что вы меня понимаете… НШ дивизии остается в лагерях до утра. Командиры частей тоже. Начсоставу отпуска сегодня сократить до минимума – лучше всем быть в лагерях. Командирам частей лично и особо тщательно проверить готовность дежурных подразделений, выделяемых по известному вам плану…»

Слова командира дивизии «лучше всем быть в лагерях», свидетельствуют о том, что это его личное мнение, а не приказ из вышестоящего штаба.

Н.В. Еремин: «Около полуночи, закончив свою работу и выслушав по телефону доклады НШ полков о готовности дежурных подразделений, я лег спать… Около двух часов ночи меня разбудил дежурный по штабу:«Товарищ полковник, вас срочно просит к телефону комендант погранучастка. У него очень важные и срочные сведения»…

«Товарищ полковник, заставы моего участка на всем его протяжении по государственной границе отмечают необычное поведение немцев. С их стороны слышны звуки передвижения войск и боевой техники. Наши секреты обнаружили, что еще с наступлением сумерек к границе начала подходить и накапливаться пехота, устанавливая пулеметы и орудия в вашу строну Такого положения мы еще ни разу не наблюдали, и я решил по установленному от вас телефону доложить вам. Будут ли какие-нибудь указания?»

– Да, положение, действительно, странное. Судя по данным, которые вы имеете, немцы затевают что-то серьезное [мысли о возможном начале войны у НШ дивизии даже не возникло, т.к. он снова лег спать] и поэтому надо быть как никогда начеку. Продолжайте непрерывное наблюдение и будьте в полной боеготовности. В случае каких-либо активных действий со стороны немцев немедленно звоните мне. Выходя из палатки дежурного, я дал указание, чтобы меня сразу же позвали по требованию комендатуры. Чувствуя усталость, я прилег не раздеваясь… Не прошло и часа как меня снова разбудил дежурный: «Товарищ полковник, вставайте, послушайте, что это за шум? Никак самолеты летят?»

Я вышел из своего домика. Кругом чуть-чуть посветлело, но в небе было еще темно. Приближаясь с запада и далее уходя на восток, периодически то нарастал, то утихал глухой гул авиационных моторов. Без сомнения, так могли волнами проходить только военные и притом тяжелые самолеты-бомбардировщики…

Срочно вызванный мною ответственный дежурный по штабу армии что-то долго не подходил. Уже начинался бледный рассвет. Но вот застучал аппарат, и я донес о перелете авиации и поведении немцев на границе, «По самолетам огня не открывать, ведите наблюдение. Я немедленно доложу НШ, ждите указаний», – последовал ответ…

В это время меня опять срочно вызвали к телефону из погранучастка: «Товарищ полковник, немцы на всем фронте моего участка открыли огонь и перешли государственную границу. Мои заставы ведут бой».

«Это началась война, держитесь во что бы то ни стало. Наши части броском выдвинутся на свои рубежи», – кричал я ему в трубку. Было четыре часа утра. С границы, нарушив тишину, докатились первые орудийные выстрелы. Около палатки с сосредоточенными лицами уже стояли дежурные по лагерному сбору и по штабу.

«Началась война, поднимайте части по боевой тревоге», – приказал я им и, войдя в палатку узла связи, через коммутатор связался с НШ частей. Им была поставлена задача немедленно марш-броском выслать передовые отряды на оборонительные рубежи.

Пока мы с подоспевшими командирами штаба вскрывали мобилизационные пакеты с боевой задачей дивизии и частей [снова в воспоминаниях говорится о вскрытии пакетов без указания из вышестоящего штаба], мимо штаба без суеты, организованно уже следовали колонны усиленных передовых отрядов сп… Прибыл командир дивизии. Я кратко доложил о своих действиях, да и он сам видел, что передовые отряды уже проследовали и что строились полки и дивизионные части.

— Правильно действовали, полковник. Теперь наша задача немедленно выдвинуть полки на их участки и занять оборонительный рубеж, чтобы упредить выход к нему немцев…

В действительности [пограничники] во много раз перекрыли наши расчеты и на отельных направлениях на несравненно более длительное время задержали врага, оказывая ему ожесточенный отпор. Это во многом способствовало своевременному и успешному занятию частями дивизии основного оборонительного рубежа…

Примерно около 11 часов дня выяснилось, что обстановка на всем фронте дивизии для нас сложилась в общем благоприятно и положение частей стабилизировалось. Части дивизии выдвинулись броском, смелыми и решительными действиями успели с ходу с боем захватить и занять основной оборонительный рубеж. Начальник УР полковник Сысоев выделил из состава отд.пулеметного батальона специальные гарнизоны и занял дот «Комсомолец», прикрывавший основное направление вдоль шоссе на Раву, а также несколько недостроенных дотов на Ухнувском и Верхратском направлениях. Это мероприятие значительно усиливало устойчивость нашей обороны…»

16-18 июня 1941 года 97 сд (6 ск) была снята с полигонов и направлена ближе к границе. На 22 июня дивизия дислоцировалась северо-западнее г.Яворова (10-15 км от госграницы).

ЖБД 3 птаб: «Части 3 ПТАБ в 5-20 22.6. были подняты по тревоге и в 7-00 вышли в свои районы обороны для занятия боевого порядка в соответствии с планом обороны по прикрытию городов…»

Краткий отчет о боевых действиях 8 тд (4 мк): «8 тд выход частей дивизии в район сосредоточения начала по приказу 4 мк от 18.6.41. 21.6.41 в лесах восточнее Янов [Ивано-Франково] были сосредоточены: 8 мп, 15 и 16 тп и 8 гап в полном составе, остальные части дивизии до 22.06.41 находились в городе Львове.

22.6.41 по приказу 4 мк остальные части дивизии были выведены из Львова в район сосредоточения по мобилизации. Полный вывод частей дивизии был произведён к 16-00 22.06.41, где и было произведено полное отмобилизование и ввод частей дивизии в бой…»

Доклад командира 32 тд (4 мк): «Дивизия в 14 часов [22.6.41] после объявления тревоги сосредоточилась в ур.Ляс Загуменный, окончательно приводя себя в боевую готовность…»

8-ая тд 4-го мк с 18 июня начинает сосредоточение в районах в соответствии с «Планами прикрытия…» 32-я тд того же корпуса выходит в свои районы только после начала войны. Как на такой информации делать вывод об ожидании войны 22 июня и выдвижения мк по мифическим директивам ГШ КА? По представленным данным можно сделать только вывод, что командование армии или КОВО могло ожидать провокационных действий немецких военных, которые можно было пресечь на этом направлении используя всего одну тд для поддержки пехотных частей. 

А.В.Егоров (НШ 63 тп 32 тд): «Разбудил настойчивый телефонный звонок… Торопливо протирая глаза, протягиваю руку к телефонной трубке и слышу взволнованный голос: «Товарищ капитан, докладывает дежурный по части. Объявлена боевая тревога… Товарищ капитан…»

«Вас понял…» Сборы недолги… Проснулась жена. В глазах вопрос: что случилось? «Тревога», — стараясь сохранить спокойствие, отвечаю ей… Вот и КПП полка. Часовой пропускает меня. Дежурный по части кого-то торопит по телефону. В парках уже гудят моторы танков и автомашин, снятых с консервации. Командир полка майор Жеглов, встретив меня, как-то необычно, рывком пожал руку и тут же отдал распоряжение:«Выстраивай колонну полка и веди в Яновский лес…» «С какой задачей?» — спросил я.

— Задачу получим позднее. Меня с заместителем по политической части вызывает комдив. Что-то неладное происходит…

В штабе полка та же озабоченность, что и в батальонах: быстро укладываются в машины ящики с документами, вынимается все нужное из столов и сейфов. Едва я успел сказать несколько слов своему помощнику, как раздался продолжительный телефонный звонок. НШ дивизии требовал доклада о готовности полка к выступлению. Выслушав меня, деловито заметил: «Напоминаю: начало выступления — в 3-00…»

«Товарищ капитан, это же немецкий истребитель!» — крикнул старший лейтенант Сизов. «Провокация или война?» Этот вопрос обжег сознание. В ту же минуту нарастающий гул послышался с другой стороны. Мы с Сизовым посмотрели туда. Над лесом, что был недалеко от нас, показалась армада бомбардировщиков. Вот они начали стремительно снижаться, и в утренней тишине загрохотали взрывы. Я знал, что в том лесу находился летний лагерь частей 81 мсд нашего корпуса. Сумели ли командиры вывести из лагеря личный состав и технику, не застал ли их налет вражеской авиации в палатках? Позднее я узнал, что бомбовый удар не достиг цели: вечером 21 июня части 81-й мд были подняты по тревоге и выведены в другой район…»

А.С. Бурдейный (помощник НШ по разведке 53 тп 81 мд 4 мк): «Командование корпуса получило разрешение вывести войска из города по учебной тревоге в районы, подготовленные для этой цели (25-30 км западнее г.Львова). В период 15-18 июня, в ночное время, соединения, корпусные части вышли в свои районы и хорошо укрыли людей и технику. На третьи сутки (18-19 июня) было обнаружено, что войска вышли в свои районы без боеприпасов, т.к. выводились по планам учебной тревоги, когда подвоз боеприпасов не предусматривается. В районы рассредоточения не были выведены артиллерийские и инженерные части, находившиеся в это время на специальных сборах… Эвакуация семей проводилась в последние дни и даже часы офицерами 5-го отдела корпуса (отдел материального обеспечения). 

22 июня война застала нас в районе рассредоточения. Еще перед рассветом… 22 июня мы получили информацию из штаба 6-й армии о возможном переходе в наступление фашистских войск с утра этого дня… Тут же все части были подняты по тревоге и приведены в полную боевую готовность все вооружение и боевая техника. Ждали рассвета. Точные сведения о начале военные действий мы получили от противника – его авиация начала бомбить ближайшие от нас аэродромы…»

ЖБД 53 тп 81 мсд: «22.6.41 года в 3-00 полк по распоряжению командира дивизии был поднят по тревоге. Подразделения 1, 2 тб и р.р были вызваны из лагерей по тревоге в расположение части. Все подразделения начали доукомплектовываться всеми видами довольствия. Полк выходил в район сосредоточения двумя колонами б/машин и колона транспортных машин. В 5-30 22.6.41г. был налет авиации противника на аэродром и вокзал. В 7-30 полк начал вытягиваться…»

В соответствии с ЖБД некоторые подразделения 53-го тп располагались вблизи зимних квартир и после объявления тревоги вошли в расположение части (ППД) для доукомплектования.

Легенда к схеме боевых действий 202 мото-полка 81 мд: «С момента объявления боевой тревоги полк заступил в караулы по охране гарнизонных объетов гор.Львов…»

12-я армия. Б.И.Арушунян (НШ 12 армии): «21 июня засиделся в штабе армии за разработкой очередного планового учения и вернулся домой очень поздно. В четвертом часу ночи 22 июня его разбудил телефонный звонок оперативного дежурного, который сообщил о том, что с НШ армии желает говорить НШ КОВО генерал М.А.Пуркаев. По прибытии в штаб армии сообщили, что командующий войсками округа приказал срочно вызвать в штаб командующего 12-й армией. Б.И.Арушунян позвонил в штаб округа и связался с командующим М.П.Кирпоносом.

— Возьмите бумагу, карандаш и записывайте, — потребовал командующий. — Немецко-фашистская авиация сегодня в 3-00 бомбила Киев, Одессу, Севастополь и другие города. С 3-30 артиллерия ведет сильный огонь по нашим пограничным заставам и УР.

Приказываю: 1. Немедленно поднять войска по тревоге, рассредоточить их и держать в боевой готовности; авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

2. Огневые точки УР занять частями укрепрайонов.

3. Полевые войска к границе не подводить, на провокации не поддаваться. Получив такой приказ, НШ армии связался по телефону со штабами корпусов и дивизий и довел до них сообщение о начале войны и распоряжение командующего фронтом. В это же время по тревоге был собран штаб армии.»

По воспоминаниям ветерана в 12-ю армию командующий войсками КОВО звонил, правда, после звонка НШ КОВО.

Б.И.Арушунян: «Через час после разговора с командующим округом НШ 12-й армии вызвал к телефону генерал М.А.Пуркаев и по аппарату «Бодо» передал условный сигнал для введения в действие Плана прикрытия государственной границы — «КОВО-41», согласно которому армия должна была занять для обороны полосу шириной до 500 километров, имея в первом эшелоне 13 и 17 ск. Войска выполнили эту задачу, т.к. в первые четыре дня противник активных действий против войск армии не предпринимал. Наступление неприятельских войск в полосе 12-й армии началось только 26 июня…»

Н.В.Гавриленко (начальник артиллерии 12-й армии): «Распоряжение о приведении в боевую готовность артиллерии получил в дни войны. Ранее не помню точно, но, кажется, в мае поступило распоряжение о перемене мест всех ап…»

http://wpristav.com/publ/istorija/neozhidannaja_vojna_gitlerovskoj_germanii_s_sssr_kovo_chast_47/4-1-0-1163

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий