Курт. Кровь наших отцов (часть 8)

Курт. Кровь наших отцов (часть 8)Освобождение 

  Собрав в своей штабной комнате командиров отрядов, комендант, получив от них обобщенные данные о положении и количестве потерь, закурив, доложил обстановку на ближайшее утро: 
  — Ну что, товарищи офицеры. Положение у нас, мягко говоря, складывается критическое. Раненые, как Вы знаете, начали потихоньку умирать, все наши попытки пробиться из окружения, увы, провалились. Поэтому либо нас завтра, сегодня, — поправился он, — освободят, либо будем пробиваться окончательно, обведя сосредоточенные и усталые лица офицеров, он продолжил: 
  — Сейчас я выйду на Ханкалу. Дырчик взорвался, поэтому радиообмен совсем ограниченный, бережем батареи. Посмотрим, что нам эти мудаки ответят, и по результату будем решать. 
  Зашевелившийся народ согласно закивал головами и с какой-то надеждой все посмотрели на радиостанцию и ловко управляющимся с ней "КАШТАНА". 
  Подойдя к станции и, взяв в руку переговорное устройство, еще раз оглядев напряженных командиров, Пак вышел в эфир: 
  — Второй — Крепости. Второй — Крепости. 
  — Второй на связи. Крепость, ты чего на связь не выходишь, — тревожно затараторил Второй. 
  — Второй, у нас батареи сели. Что с деблокированием? — зло бросил в трубку комендант. 
  — Парни, продержитесь еще до 12 часов. Колонна уже выходит. Мы собрали все, что можно. 
  — Второй, у меня трехсотые уходят. Вы нас три дня назад обещали вытащить. 
  — Крепость, чехи уходят. Просят коридор. До двенадцати, Крепость. С утра будет артиллерия и авиация работать, вывесите белые флаги по углам, чтобы вас не накрыли, а к двенадцати броня должна пробиться. Как понял меня? 
  — Понял хорошо, Второй, — с заметной радостью в голосе ответил Пак. 
  — Все! Тогда до связи. До двенадцати, парни. 
  Выключив питание радиостанции и отпустив тангенту, комендант затушил сигарету и повернулся к сидящим в комнате: 
  — Итак, все слышали? 
  — Они там что, совсем гоняют? — возмутился Бусловский. Мы сейчас простыни вывесим, а черти подумают, что мы сдаемся. Это как, Сергеич? 
  — Твои предложения, — сухо оборвал его Пак. 
  — Там в актовом зале шторы красные есть, нарвем и вывесим. 
Курт. Кровь наших отцов (часть 8)  — Принимается. Займешься этим. Остальным к утру подготовиться к прорыву, все, что не сможем унести, подготовить к уничтожению. Понятно? 
  — Куда убитых сносить, товарищ полковник? — с грустью спросил командир Тюменского СОБРа. 
  — Убитых сносим на первый этаж, собираем в комнату, где вованы и Валов лежат. Еще вопросы? 
  — Кассеты можно с кем-нибудь передать в Ханкалу на связь? 
  Все повернулись и посмотрели на стоящего в проеме капитана с камерой в руках, жадно снимающего все происходящее. 
  — Какие кассеты? А!? Свои? — Как будто что-то вспомнил комендант. 
  — Жень, нахер это все нужно, — с улыбкой спросил он у оператора, который изо дня в день как тень шнырял из одного крыла здания в другое, снимая своей любительской камерой происходящее. Были моменты когда он, путаясь в ногах, получал большую порцию крепких, матерных выражений и улыбок в объектив. 
  — Ну как зачем? А дети? — задумавшись, ответил он. 
  — Какие дети? — удивился комендант. 
  — Наши, Сергеич,- опустив камеру, стыдливо посмотрел он на Пака. Они должны это видеть, своим детям про нас рассказать. 
  — Дети. — с грустью и тоской в голосе процедил комендант, на минуту задумавшись. 
  — Так! Херни на неси! Сам отвезешь! Все, не обсуждается! Если нет вопросов, все по местам. 
  Загромыхав табуретками, и живо обсуждая итоги совещания, командиры заспешили к своим отрядам довести до людей поступившие добрые вести. 
  Бусловский бодрыми, широкими шагами почти бежал в правое крыло, раздавая пока еще в голове задачи и распоряжения. Пройдя актовый зал и еле разглядев в свете самодельных свечек куски красной ткани, валяющиеся на полу среди различного хлама, он вошел в коридор и уперся в плотно стоящих своих бойцов со снятыми шапками и опущенными головами. 
  — Чего тут? — расталкивая всех локтями, крикнул он. 
  — Леха умер,- кто-то тихо сказал. 
  — Как умер. Вы чего парни? — выпалил он и, растолкав всех, увидел носилки у стены, тумбочку с двумя тоскливо горящими свечками на ней и Бровковича с закрытыми глазами. Он как будто просто заснул, просто прикрыл от всего этого ужаса глаза. Рядом с ним на табуретке с неразлучным пулеметом тихо плакал Галеев, опустив голову, и сняв с нее вязаную шапочку. 
  Бусловский сел рядом с носилками на корточки и, схватив Леху за рукав куртки, с болью в голосе процедил: 
  — Ну что же ты, Лешка? Завтра все закончится. Лех, ну что же ты так? — и сжав с силой в кулаке свою шапку, застучал об край носилок. Встав и посмотрев на умиротворенное лицо Алексея, Вилорий запустил руку к себе за пазуху и, вытащив оттуда краповый берет, нагнувшись, положил его на грудь Бровковичу. 
  — Значит так, парни! Сегодня к двенадцати нас обещали вытащить, поэтому сейчас слушай мою команду…, — с этими словами он передал информацию, полученную на совещании, раздал необходимые распоряжения и, похлопав Галеева по плечу, заспешил в актовый зал. 
  Холодное, туманное утро разбудило округу шипением и гулкими хлопками разрывов снарядов ствольной артиллерии, бившей откуда-то с севера из-за холма. Обвешав здание комендатуры кусками красной материи, весь личный состав, тревожно озираясь при каждом близком разрыве, стаскивал на первый этаж все ценное, что могло быть взято с собой. Два доктора руководили стаскиванием со всех концов раненых, попутно делая им перевязки из последних запасов бинтов, и прикрикивая на срочников, помогавшим им переносить лекарства от одних носилок к другим. 
  С каждым часом интенсивность огня боевиков затухала, переходя то в вялые перестрелки в районе детского сада, то в одинокую дуэль снайперов в левом крыле. 
  Включив на прием радиостанцию, Пак с нетерпением ждал выхода в эфир командира танковой группы, шедшей со стороны Грозного и завязавшую бой уже на подходе к ж/д вокзалу. 
  — Крепость, я — Сто пятый. Крепость, я — Сто пятый. Как слышишь меня? — внезапно появился голос танкиста. 
  — Сто пятый, Крепость. Слышу тебя отлично, — с радостью в голосе почти закричал Пак, вырвав из рук Блинова трубку. 
  — Мы в квартале от вас, встречайте. Вижу движение в окнах здания напротив, прикройте. 
  — Давай, парни! Прикроем сейчас, — выпалил комендант и, бросив трубку, помчался к окну высматривать долгожданную колонну. 
  Окутанные молоком тумана два Т-72 в сопровождении БТРов и БМП вынырнули почти у самых въездных ворот комендатуры и, задев кирпичный забор ворвались во двор, заполняя собой все пространство. Немного постояв с заведенными движками и крутя в разные стороны стволами, вся кавалькада ожила, открывая люки и выпуская наружу озиравшихся по сторонам людей в форме. Им навстречу с опаской и неуверенно со всех сторон начали выползать до чертиков уставшие и небритые защитники комендатуры. Закинув за спину оружие и улыбаясь широченными улыбками, они стали обнимать гостей, хлопая их по плечам и крепко сжимая ладони. Кто-то стрелял у приехавших сигарету, кто- то жадно пил свежую воду из фляги, а кто-то молча стоял, опершись об холодную броню БТРа и, о чем-то улыбаясь, думал. 
Курт. Кровь наших отцов (часть 8)  Открыв остатки входных дверей и поддерживая забинтованных раненых, все стали грузить их в БТРы и БМП, накрывая сверху синими армейскими одеялами. Оба доктора бегали от машины к машине, раздавая последние указания насчет их транспортировки, лечения. Когда все трехсотые были под защитой брони, настал черед погибших. Их аккуратно выносили и складывали в два ряда справа от входа в комендатуру. Грязные ботинки и землянисто-серые руки выбивались из-под накинутой на них материи и просто курток, лежащих на лицах убитых. Все улыбки мгновенно исчезли, и только глаза, наполненные болью и тоской, могли выдать в людях их переживания и тоску. Галеев и Святогор, отпихнув плечами двери, вынесли тело Бровковича и, поставив носилки на землю, поправили лежащий на груди у него берет. 
  Со всех концов двора и этажей здания к погибшим начали стекаться ребята и уже через несколько минут сто с лишним человек, вскинув в воздух стволы своего оружия, молча, салютовали погибшим, меняя магазин за магазином, отдавая последнюю почесть лежащим здесь героям. 
  — Спасибо Вам, парни! Мы будем помнить Вас! Память о Вас не умрет в наших сердцах,- просто и лаконично произнес комендант, успокаивая комок, внезапно подкативший к его горлу. 

http://wpristav.com/publ/istorija/kurt_krov_nashikh_otcov_chast_7/4-1-0-1216

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий