Курт. Кровь наших отцов (часть 4)

Курт. Кровь наших отцов (часть 4)Ночь. Осада. 

  Зуммер телефонного аппарата разбудил спавшего на деревянном стуле коменданта. Он, лениво оторвав от школьной парты голову, взял трубку и, не открывая глаз, сказал: 
  — Пак у телефона… 
  — Александр Сергеевич, как у Вас там? Тишина? — послышалось из трубки. 
  — Все тихо пока. Так, вяло постреливают. А что, есть информация какая-то? 
  — Есть, Саня, есть. Смотри там, в оба, сегодня выборы, а чехи сам знаешь вроде в город зашли. Но ты не переживай, у тебя там под боком 33 бригада стоит, 15 минут и они — у тебя. Все давай, если что, звони, — с этими словами заместитель начальника группировки положил на том конце провода трубку, заставив коменданта слушать монотонные гудки из телефона. 
  Потянувшись и зевнув, полковник Пак встал со стула, осмотрел комнату, взял лежавший на столе автомат и вышел в коридор. 
  Пак, выйдя из своей, как он ее называл, штабной комнаты, и направился в сторону калининградского СОБРа, занимавшего правое крыло здания. Аккуратно передвигаясь по коридору, он мысленно наметил себе маршрут, собираясь пройти по всему зданию проверить посты и повстречаться с командованием приданных сил. Ночь была более чем напряженная, уже трое суток комендатура жила на усиленном режиме в ожидании чего-то не очень хорошего, а точнее выборов государственную думу. Вроде ничего не происходило, как обычно вялые перестрелки, нападения на колонны и жуткая, зловещая напряженность, которая витала везде по кругу. Город обезлюдел, так редкие женщины с тачками перемещались по некогда людным улицам и аллеям, замотанные в серые платки и куртки. 
  Курт. Кровь наших отцов (часть 4)Заглядывая в бывшие классы, комендант продвигался в правое крыло здания, осматривая его и подбадривая бойцов, дежуривших на этажах у окон, обложенных мешками. Комендатура была похожа на муравейник, ГДЕ КАЖДЫЙ ЗНАЛ, ЧТО ЕМУ ДЕЛАТЬ, КУДА БЕЖАТЬ, ЧТО ТАЩИТЬ И КАК ДЫШАТЬ. Ему это нравилось, он чувствовал себя здесь как в средневековой крепости. Проходя мимо помещения с дизель — генератором, он заглянул в него, увидев копающегося в нем старшину из Вологодского ОМОНа, поинтересовался: 
  — Ну чего? Работать будет? 
  — Будет, Сан Сергеич, как часы и солярки в принципе нормально. С БТРа калининградцы слили, литров 40 наверное, — ответил старшина. 
  — Смотри давай, чтобы не подвел, если что. О кей?! — с этими словами Пак поправил висевший на плече автомат и пошел дальше осматривать свои владения. Спустившись на первый этаж, он подошел к охранявшим центральный вход двум офицерам — калининградцам и, попросив закурить, опершись о стену, смачно затянулся. 
  — Сергеич ВРЕМЯ смотрел? Чего там? — оторвал коменданта от курения молодой лейтенант. 
  — Панда двойню в Токио родила. 
  — Какая нахрен панда? — удивленно нахмурился он. 
  — Ну медведь такой! Знаешь, он еще бамбук жрет молодой! Так вот, в Токио в зоопарке она родила двойню. Понимаешь? 
  — Да причем здесь панда! Про нас говорят что-нибудь? — с возмущением спросил офицер. 
  — А про нас то, что говорить? У нас, что, война идет? Или у нас в комендатуре двойню панда родила? Хотя я точно скоро с этими уродами из Ханкалы не двойню — тройню рожу. Что у вас здесь? — с этими словами подполковник прильнул глазами к бойнице между мешками с песком и с жадностью стал наблюдать пространство перед зданием, точнее кромешную темноту с яркими вспышками осветительных ракет и гирляндами трассирующих пуль, рассекающих небо на куски. " Как на Новый Год" подумал комендант, провожая взглядом звезду очередной осветительной ракеты. 

  Курт. Кровь наших отцов (часть 4)— Окружают они нас, товарищ подполковник, — приблизившись почти вплотную к лицу и тоже наблюдая, сказал лейтенант. 
  — Вот там, в пятиэтажке, видите огоньки? Мы с Тохой их еще с вечера заметили, а ночью часам к 12 еще человек 20 пришли. И вот там ближе к нам от моста, там тоже люди. 
  — Ладно, до утра подождем, а там видно будет, если что, бригада подтянется, быстро им по ушам надает. 
  — Да дай Бог, дай Бог. А то мы уже билеты назад взяли. 
  — За ситуацией следите парни! Билеты они взяли! — затянувшись, крайний раз и выкинув в бойницу окурок, он повернулся и, сделав шаг, рухнул на пол, услышав резкий окрик. 
  — ЛОЖИИИИСЬ!! 
  Граната от РПГ с шипением ударила в стену здания в двух метрах левее от окна, где только что они стояли. Погас свет, и стекла со звоном новогодних бубенцов рухнули, точнее ворвались во все помещения комендатуры. И в одно мгновение ожило все вокруг, красные пчелы трассеров понеслись в окна и стены, разбивая, круша все вокруг. Вспышки реактивных гранат, их красные хвосты как-будто магнитом, по команде какого-то злого волшебника, стали притягивать к себе здание. 
  — К бою!!! — все, что успел крикнуть Пак, скидывая с плеча автомат, он помчался обратно в свою комнату с телефонами. Спотыкаясь об искореженные рамы и скользя на битом стекле, он бежал по коридору, где уже вовсю шел ожесточенный бой. Одетые в сферы тени вели остервенелый огонь длинными очередями, кто-то уже менял магазин, сидя на корточках, кто-то нервно вскрывал цинки, крепко матерясь и вспоминая чью-то мать. Добежав до штабной комнаты, пошарив в темноте по тумбочке, он резким движением сорвал трубку телефона. 
  — Алло! Алло! Первый! Алло! — и поняв, что кроме тишины больше ничего не услышит, он в сердцах с силой швырнул трубку на стол. 
  — Ну вот! Приехали! Связиста ко мне!! — крикнул он в проем двери и начал, нервничая, включать радиостанцию. 
  — Я здесь, Александр Сергеевич, — сказал, застегивая на ходу куртку, инженер по связи комендатуры Сизых, кинувшись сразу же настраивать станцию. 
  — Что с телефонами, Гена? — спросил его Пак. 
  — Да кто его знает, может обрыв где, перебило пулями, а может чехи обрубили?! Что скорее всего, — забрав у коменданта переговорное устройство и подкручивая лимб громкости стационарной Мотороллы, начал запрашивать Ханкалу. 
  — Четвертый, я — Крепость, как слышишь меня? Четвертый, четвертый, я — Крепость, ответь мне… 
  — Крепость, я — четвертый. Слышу на пятерочку, — послышался голос из внутренностей радиостанции. 
  Пак вырвал из рук связиста переговорное устройство, надавил тангенту и с жаром выпалил: 
  — Четвертый, я — Крепость, веду бой, нужна поддержка. Мы окружены. Как понял, четвертый? 
  — Крепость, я тебя понял! Ждите. Через два часа к тебе нитка придет с Трубами и помощью. Как понял меня? 
  — Понял, четвертый. Вертушки будут? — с отчаянием в голосе спросил комендант. 
  — Да не волнуйся. Мы ситуацию держим под контролем, держитесь там, помощь скоро придет. Вертушки будут минут через 20, с Моздока подойдут. Все! Конец связи! 
  Положив переговорное устройство на радиостанцию и посмотрев на висящую на стене карту города, он сказал: 
  — Так, Гена, свяжись с вокзалом, запроси у них ситуацию, с местным РОВД и 33-й бригадой. И чтобы станцию как сестру родную берег, понял?!! Я пошел к Тюменцам схожу, посмотрю, что и как. Да, еще! Калининградцев предупреди….А! Я сам!!- оборвал он. Вынул из разгрузочного жилета радиостанцию и начал запрашивать командира Калининградского СОБРА. 
  — Черный — Крепости…Черный — крепости, как слышишь меня. 
  — Слышу тебя хорошо, Крепость, — ответил ему голос из правого крыла здания. 
  — Значит так, Черный, ориентировочно через 2 часа, придет с вашей стороны нитка от четвертого, скажи своим молодчикам, чтобы не пырнули там ее в темноте. На вас вся ответственность на ее встречу. Как принял? 

  Правое крыло

   — Принял хорошо. Встретим как Бориса Николаевича, — не прекращая вести наблюдение в разбитое взрывом окно, ответил коменданту командир Калининградского Собра. Убрав станцию в карман жилета, он вскинул свой автомат и дал несколько коротких очередей по поливавшим свинцом двор комендатуры окнам на втором этаже пятиэтажки напротив. Обшарив взглядом двор комендатуры, он увидел БТР с надписью "Олежка" на борту, яростно обстреливающий здание детского сада напротив, посыпая асфальт вокруг себя горячими, дымящимися гильзами, КШМку, сиротливо прижавшуюся к стене здания и всем своим видом показывающую, что она не причем и ей очень страшно, ему даже на мгновение показалась, что она даже слегка наклонена в сторону стены… 
  Курт. Кровь наших отцов (часть 4)Весь двор был похож на бурлящую речку весной в половодье. Фонтанчики земли от пуль различного калибра покрывали двор сплошным ковром, разбрасывая в разные стороны куски асфальта и штукатурки, отрывая куски деревянных рам, пронизывая железо и человеческие тела. Выйдя из секундного забытья и осмотрев комнату, засыпанную гильзами и укупоркой от пачек патронов, он заметил сидевшего у стены старшего лейтенанта Бондина, спокойно набивающего из пачки патронами пустой магазин от РПК. Старлей сидел на ящике из-под патронов, откинувшись спиной на стенку, изредка над его головой в штукатурку впивалась автоматная пуля, выпущенная из проклятой пятиэтажки напротив и посыпала его мелом, вызывая в нем бурю эмоций и ужасных скверных слов и проклятий в адрес боевиков. 
  — Бондя, дуй сюда! — пытаясь перекричать заглушающий все вокруг звук автоматных очередей и гранатных разрывов, крикнул Бусловский Бондину. Броском оторвавшись от окна, он подсел рядом с офицером и с напряжением сказал: 
  — Сань, значит так, дуй сейчас на шестой, на крышу, предупреди Бровковича и пацанов, через час колонна к нам подойдет, пусть прикроют и не стрельнут там никого из наших. Задачу понял? 
  — Понял, — ответил Бондин, подставив правое ухо к губам Бусловского, чтобы лучше слышать и кивал в ответ головой. 
  — Ну все, давай, Сань, пошел! С этими словами Бусловский хлопнул его по плечу и слегка подтолкнул, помогая встать с ящика. Бондин рывком пересек простреливаемую со всех сторон комнату, бегом достиг тамбура с лестницей и, взобравшись по ней наверх, открыл макушкой головы железный люк крыши. 
  На самом ее углу был обустроен пост ? 6, сложенная из мешков с песком огневая точка с установленной на ней пулеметом. Бондин открыл люк и, осмотревшись по сторонам, пополз в сторону огрызавшегося огнем и металлом поста. Галеев на пару с Бровковым поливали здание детского сада, засыпая все пространство вокруг гильзами и матом. Проползая по залитой гудроном крыше, Бондин всем своим нутром чувствовал летающую над ним смерть, всем телом ощущал мириады стальных пчел пролетающих над его головой и вонзающиеся в каких-нибудь сантиметрах от него. Преодолев метры до ощетинившегося сталью поста, вскинув автомат и прицелившись в пробегающего между домами боевика, дал длинную очередь. Бородатый человек на том конце мушки споткнулся и, завалившись на бок, перестал показывать признаки жизни. Удостоверившись в этом, Бондин, не отрывая взгляд от мушки, окликнул Бровковича: 
  Курт. Кровь наших отцов (часть 4)— Пацаны! Через пару часов колонна придет через мост, прикройте ее. Хорошо? 
  — Это хорошая новость, Игорь! Хотя не знаю, как они там пройдут. Там чехов, как баранов в кошаре, — удивленно ответил Алексей, не переставая крошить из автомата двор хрущебы. 
  — Да, еще! У вас трассеры есть? Скоро крокодилы прилетят, подсветите им куда долбить. Все! Я вниз, а то у вас тут слишком жарко, а мне доктор баню запретил, — улыбнувшись и похлопав Галеева по плечу, Бондин пополз обратно, собирая курткой весь хлам с крыши и нещадно матерясь на все творящееся вокруг. 
  — Игорюха! — задержал его окриком Галеев. Скажи там парням, пусть патронов приволокут, у меня последняя лента осталась! Ничего не ответив, а только махнув головой, Бондин продолжил свой нелегкий и опасный путь до люка крыши. 

http://wpristav.com/publ/istorija/kurt_krov_nashikh_otcov_chast_4/4-1-0-1212

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий