Горнокопытные слегка бронированные. «Зуб Дракона». Глава сорок третья. (Вероятно ошибка, нумерация глав от автора)

Горнокопытные слегка бронированные. "Зуб Дракона". Глава сорок третья. (Вероятно ошибка, нумерация глав от автора)По понятным причинам наш пост № 12 «Зуб Дракона» приобрёл славу самого воюющего поста в нашем полку. Причин этих несколько. Первая (и самая главная), это непосредственный контакт с ущельем Хисарак, близость кишлака Хисарак и общее направление ущелья к границе с Пакистаном. 

     На противоположном берегу реки Панджшер, напротив Хисарака, есть ещё одно вечно воюющее ущелье. Называется Пьявушт. Там тоже расположено несколько кишлаков, и в тех кишлаках тоже ошивается некоторое количество мужиков, вынашивающих нехорошие намерения. Но Пьявушт – не такое глубокое ущелье, как Хисарак, не такое извилистое и не такое длинное. И направлен Пьявушт к Салагну, а не к Пакистану. Саланг, как бы, тоже ничего, тоже стратегически важный объект. Но пополнение боеприпасами, оружием, рекрутами, баблом и наркотой идут из Пакистана, а не с Саланга. На Саланге – наши. Периодически Пьявуштские бандюганы, вместе с Хисаракскими уродами, забегают к Салангу. Устраивают диверсию, получают в рыло и сваливают обратно в Пьявушт и в Хисарак. Поэтому на посту № 15, расположенному над Пьявуштом, там тоже бывают заварушки и веселушки. 15-й пост тоже нормально воюет. Но, «Зуб Дракона», всё-таки, круче! Потому, что Хисарак круче Пьявушта.

     И вот, однажды… как говорится – однаждЫЙ, когда в юности я был вьюношей… притопал к нам на Зуб Дракона караван. Хайретдинов, как обычно, разгрузил с пацанов военное имущество, дал пацанам отдохнуть. И засветло отправил всех разгруженных бойцов обратно, в полк. И вот, все разгруженные пацаны поднимаются с тёплой афганской земли, обтряхивают частички этой земли со своего обмундирования и собираются неспешно канать в полк. Все, кроме одного. Он тоже, вроде бы, поднялся, вроде бы, отряхнулся. Но уходить не собирается. А очень даже, наоборот, молвит Хайретдинову человеческим голосом: — «Тарышш прапаршшык, а я – Рядовой Чарыев. Я в Ваш распоряжэний прибиль».

    Хайретдинов, там, то сё. Рацию включил, с «Графиком» перебазарил. Ну, и говорит, типа, хрен с тобой, Золотая Рыбина. Прибыл, так прибыл. Я только рад, что ты прибыл. Я оч-чень сильно рад! Так что – маршируй на Третий Точка под командование сержанта Манчинского.  

И вот, примаршировал Чарыев на Третий Точка. А тут же – уже и я. Потому что теперь я тут несу тяготы и лишения воинской службы.   

И приходит Чарыев. Мы давай там знакомиться, а чё знакомиться, рожи друг-друга сто пятьдесят раз видели. Он вот-вот уже на дембель пойдёт. Этой осенью. Месяц-другой, и можно запускать в воздух осветительную ракету и орать в афганское небо – «Дэмбэл давай!». Дембеля часто так делают. Я даже видел, как они на кем-то в стороне запущенную ракету кричали: — «Дэмбэл давай!». Наверное, ими это воспринималось, как маленькая частичка салюта, запущенного в честь их окончания срока службы. 

     Ну, и вот же, не спеша базарим с Овезберди. Это Чарыева так зовут. Овезберди! А чё? – Нормальное имя… Туркменское.  

     Развалились под тенью масксети, вынули вонючие сигареты, закурили. Караван же пришёл. Жрачки-курева притащил. И вот, мы курим и базарим неторопливо. Собственно, Овезберди базарит. Грит, я водителем служу на кунге. У которого внутри батальонная кухня… 

Вот за спинами офицеров стоят ГАЗ-66 с кунгами. В этих машинах – продукты. 

Горнокопытные слегка бронированные. "Зуб Дракона". Глава сорок третья. (Вероятно ошибка, нумерация глав от автора)

А рядом стоит ЗИЛ-131. Огромная такая машина. Вот на ней служил водителем Овезберди. 

Горнокопытные слегка бронированные. "Зуб Дракона". Глава сорок третья. (Вероятно ошибка, нумерация глав от автора)

  Прикол той службы в том, что, даже если весь батальон подался в горы на операцию, то в расположении батальона всё равно остаётся приличная толпа народу: наряды, шмаряды, дневальные, хреняльные, хромые, косые. И их всех надо кормить. А повару практически без разницы – 500 рыл кормить или 150. Всё равно: в 4 утра надо встать, воды налить, закладки сделать. А это обозначает, что повар не может пойти в горы на боевую операцию. Если он уйдёт, то все хромые-косые, наряды-шмаряды, все они будут сосать лапу, как зимой мишка сосёт в берлоге. Поэтому повар на войну не ходит. И Овезберди тоже. Куды ж он пойдёт-то? Батальонная кухня – это ответственный объект. А вдруг её надо будет перегнать куда-нибудь. Да и за ЗИЛом следить тоже надо. Всё, что не имеет хозяина, всё это в армии бесследно растворяется. Сначала, в неизвестном направлении растворятся катафоты. Потом зеркала. В один из дней исчезнут колёса. Так что от машины с батальонной кухней никак нельзя никуда отправлять Овезберди. А он зачем-то припёрся на Зуб Дракона. Что за фокусы? От нехрен делать, чтоли?  

— Каптан Суханф знаи-и-ишь? – Ответил Овезберди на вопрос «что за фокусы?». 

— Ну, да. Замполит батальона. 

— Я иму морда биль. 

— Нахрена? С ума ты, что ли, сошёл, бить капитана по морде? – Я аж присвистнул от того, что услышал. Капитан Суханов, он сухонький такой, поджарый, в полной мере соответствует своей фамилии. Он небольшенького росточка. Казалось бы – бей, не бойся. Он тебя не одолеет. Но… НО !!! Он в капитанских погонах и при должности – Замполит Батальона. 

— Слышь, братан. Лучше бы ты мне по пятаку дал. Я бы дал тебе в ответку, и нормально бы развлеклись. Зачем ты капитана бил? Где были твои мозги? Заняться больше нечем на походной кухне? 

— Э-э-э-э, нармалний! – Овезберди лежал и улыбался. – Любой мужык – мало-мало морда бьёшь, зафтр лючший друк будэт. 

— То есть, ты так налаживал дружбу с замполитом? 

— Канэчн. Вот пасмотрищь, он моя будэт оч-щен силно уважаешь. 

— Ну, ты даёшь, Овезберди! Ну ты отчудил под свой дембель! Замполиту батальона врезать по пятаку. Хорошо, что он тебя всего-то на Зуб Дракона отправил. А не в сапёрную роту. Ну, ты отчудил!..  

     Прошло после прибытия Овезберди пару дней. За это время к нам прилетел на вертолёте волшебник и скинул несколько мотков колючей проволоки. Ну и, значит, Комендант Зуба Дракона осмотрел вновь прибывшие материалы и давай же ставить нам задачу: Герасимович, Касьянов, хватаете вот этот моток проволоки и волокёте его с вертолётки к блиндажу. Будем там использовать его по прямому назначению. А пока вы этот моток туда притащите, остальные, кто не ведёт наблюдение на постах, те похватают лопаты и в темпе вальса наставят столбиков. На которые потом подвесим колючую проволоку.  

     Всё понятно. Даже, как бы, сильно понятно. И вот, взяли мы с Бендером сапёрную лопату, просунули черенок в один из рулонов проволоки и потащили с вертолётки к блиндажу.   

Горнокопытные слегка бронированные. "Зуб Дракона". Глава сорок третья. (Вероятно ошибка, нумерация глав от автора)

 Пока тянули по вертолётке, очень задолбались. А когда слезли с более-менее ровной поверхности на косогор, то поняли, что мы просто погибаем на трудовом посту. На косогоре – то один из нас выше, то другой ниже. Моток проволоки едет по черенку и со всей дури колбасит тебя колючками по рукам. Вот, посмотрите, какие колючки на торце у рулона. Они вбиваются тебе во всё предплечие – от запястья до локтя. Как гвозди. Ты орёшь «ой» дурным голосом, и у тебя из рук идёт кровь. Эта ялда с проволокой, она тяжелая, как триста тонн тротила.    

     Я точно не знаю, сколько она весит. Центнер мы бы с Бендером на такой высоте на двоих не подняли бы. Но, килограмм 60, я думаю, что она на весах затянет. Поэтому, через несколько десятков шагов она и мне, и Бендеру разбила своими колючками все руки, и мы бросили её на тропу прямо с лопатой.  

     И тут я вспомнил армейскую пословицу о том, что круглое можно катить. Поэтому, установили мы эту ялду на тропинку. Бендер отошёл по тропинке метров на 5 вниз. А я поставил на рулон обутую в армейский сапог ногу и толкнул по тропе на Олега. Типа, эта тварь докатится, и Олег её примет.  

    А вот тут из скал вышел Хайретдинов.    

    И что видит Комендант? А он видит, как один балбес толкает рулон проволоки ногой. Рулон катится. На пятиметровом участке он набирает бешеную скорость и начинает подскакивать на ухабах. Хитрожопый Бендер понимает, что ему нету ещё и шестидесяти, и, чтобы не погибнуть в столь ранней юности, он просто перепрыгивает летящую на него бобину. Ясный перец, что бобина катится под Олегом и слетает с тропы. 

— Лови её! Лови! – Орёт Хайретдинов. 

     Ага! Поймаешь её. И поскакала наша бобинка в заминированный Мариштан. 

— Безмозглые вы папуасы! – Заревел на нас с Бендером Хайретдинов. – Вам, дуракам, ничего поручить нельзя! 

— Да мы, да она… — Залепетали мы с Бендером в ответ. – Да Вы видели, какая она тяжёлая? 

— Так, всё. Похрен! Отставить! Схватили два вещмешка и пойдёте сейчас за ней вниз.  

     Никчёмная ты моя, горемычная, беспросветная жизнь – пронеслось у меня в голове. И, повесив гриву, я почапал на Третью точку за пустым вещмешком. 

— Димон, ништяк! – Встретил меня на Третьей Овезберди. – Паехали Мариштан!  

     Я так понимаю, что водитель ЗИЛ-131 умеет говорить «поехали» и не умеет говорить «пошли». А в этом есть некоторая разница. Потому что – там рулон колючей проволоки. 

— Ты с ума спятил, Овезберди! Как же мы эту проволоку сюда притащим? 

— Паехалы, Димон! Там винаград, абрикос!  Фигня твой проволяка. Эт патом будэт. А сразу винаград будэм Мариштан кушат!  

     Я угрюмо почапал с Третьей к Хайретдинову. Пытаясь на ходу сочинить хоть какую-то объяснялку, почему не надо ходить за этой сраной проволокой. Как же её нести-то? Вещмешок она проколет и вопьётся в спину своими колючками. Да она в вещмешок и не влезет. И разматывать её из бобины внизу никак нельзя. Хрен скрутишь потом обратно. 

— Димон, паехалы! – Восторженно бухтел мне вслед Овезберди. – Паехалы, не сцы!  

     Видать, ушлые душманы просекли, что у нас на посту происходит какая-то непонятная движуха. И решили дать нам под зад. Чтобы не повадно было!  

     Едва я спустился по тропе с Третьего на склон, обращённый к полку, как из Хисарака начал долбить духовский ДШК. Если раньше духи стреляли одиночными, ну, максимум, могли запустить очередь в три патрона, то сегодня они что-то разошлись и принялись колошматить длинными.    

     Я ещё успел подумать, что хорошо, что я свалил за склон. Хребет они не пробьют. И хрен они меня здесь достанут. А духи творили что-то невообразимое. Ту-ду-ду-ду-ду!!! Та-да-да-да-да!!! И по посту – Чпок-чпок-чпок-чпок!!! Обкурились они там, что ли? Черти бородатые!  

     А одна пуля – ка-ак даст! Отрикошетила от скалы, закрутилась, как циркулярка и пошла вертикально вверх над постом. Завывая и уходя в небо. Обычно пули после рикошета разлетаются горизонтально. Они улетают от тебя, воют в воздухе, и этот вой потихоньку растворяется в далёких далях. А эта пуля пошла вертикально вверх. Сначала её вой затихал, потом пуля перевалила верхнюю точку траектории и пошла вниз. С нарастающим воем.  

     Нифига себе! Будто по чьей-то смерти поёт, – подумал я. 

— Товарищ прапорщик! – С Третьей точки раздался голос Манчинского. – Чарыева убило! 

     Конечно же, теперь ни о каком мотке проволоки не могло быть и речи. Мы все, кто был свободен от дежурства, кинулись на Третий. Может быть, ещё не убило. Может быть, ещё можно спасти!  

     Когда прибежали, то стало понятно – уже не спасти. Пуля от ДШК влетела в бойницу АГСа, стукнулась в скалу, закрутилась с бешеной скоростью и попала Овезберди в основание черепа. Позвоночник превратило в белую труху и раскидало мелкими белыми крошечками по внутреннему убранству СПСа. Весь СПС забрызган кровью, засыпан крошевом от позвоночника. Овезберди лежит на песке с разнесённым затылком. И из разнесённого затылка на песок вылилась огромная лужа густой тёмно-красной крови. Парасимпатическая нервная система напрочь отрублена от симпатической. И часть жизненно важных человеческих органов размазана по скалам и камням СПСа. Ещё часть прилипла к маскировочной сетке. Как это теперь собрать и запихнуть обратно? Нет шансов.  

     Ну, жопа! Полная жопа! Других слов у меня нету. Лучше бы я согласился «поехать» в Мариштан. Мы бы с ним вместе ушли с Третьего поста, и пуля в него не попала бы. Пусть бы мы потом замучились поднимать на Зуб моток проволоки. Но Овезберди был бы жив…  

     Пришёл Хайретдинов.  — Так, взяли бинт и перевязали его! 

— Зачем, товарищ прапорщик? – Мы выкатили на Хайретдинова удивлённые лучпарики. – Бинты мёртвых не воскрешают. 

— Знаю. А в штабе этого могут не знать. Скажут – хер оказали помощь солдату. И он погиб от потери крови. Так что, бинтуйте. А я пойду по рации докладывать.  

     Манчинский разорвал ИПП и начал прибинтовывать на место практически оторванную от человека голову. Я взял лопату и пустой цинк от АГСовских гранат. Вы не представляете, как воняет на жаре свежевытекшая из человека кровища. На неё тут же стали слетаться мухи и осы.   

     Я собрал кровь Овезберди. Получился полный цинк. Всего лишь за пару секунд из человека вылилось 5 или 6 литров крови. То есть, даже если бы его сейчас немедленно положили на операционный стол в реанимации, то никакие врачи ничего бы уже не сделали. Тем более – как соскрести со скал его позвоночник?! И вот, я с этим цинком горестно потопал с поста. Надо похоронить. Это кровь боевого товарища.   

     Пока я хоронил кровь Овезберди, я нечаянно столкнул с горы небольшой камень. Камень полетел по склону и сорвал поставленную на растяжку гранату. Хлопнул запал. Я понял, что сейчас произойдёт. Через 4 секунды. И я быстренько спрятался за камень.

«Крррак!» — долбанула стоявшая на растяжке «эфка». Я по звуку слышу, что стояла «эфка».   Я встал из-за камня. Вытянул в сторону поста шею с головой:

— Пацаны, не стреляйте! Это я сорвал гранату. – Крикнул на всякий случай. Потом крикнул ещё раз.

     Все на стрёме, должны услышать. После этого взял лопату, доделал грустное дело. И пошёл с лопатой на пост. 

— А ну, стой, гад! Руки вверх! – Заревел из камней голос, который в Хисараке знают все. Потому что, это голос Хайретдинова. 

— Товарищ Прапорщик! Не стреляйте! Это я! – Какое счастье, что Хайретдинов хочет взять душмана в плен, а не пристрелить его. Если бы не это, то я был бы уже весь изрешечён из его автомата! 

— Студент сраный! Опять ты!!! От тебя – одни неприятности! Как ты уже надоел! А я думал – вот он, мой Орден! Вот он, мой пленный душман! …    

     Потом за Овезберди прилетел вертолёт. 

Горнокопытные слегка бронированные. "Зуб Дракона". Глава сорок третья. (Вероятно ошибка, нумерация глав от автора)   

    И снова штабные написали какую-то ерунду. Ущелье Пьявушт от нас – через Панджшер. Овезберди погиб на Зубе Дракона. И я не знаю, на сколько боевых операций он сходил за свою воинскую службу. Но на Зуб он пришёл с должности водителя походной кухни. И погиб…    

    Я не знаю, что теперь должен думать капитан-замполит. Ссылка получилась какая-то неоправданно надёжная! –     Надёжнее, чем в сапёры…

http://wpristav.com/publ/istorija/gornokopytnye_slegka_bronirovannye_zub_drakona_zub_drakona_glava_sorok_tretja_verojatno_oshibka_numeracija_glav_ot_avtora/4-1-0-1259

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий