Бомба для братвы. Часть 20

Беллетристика

Глава 66

Машины вышли из известного Мозге места. По команде Мозги вышли. Два тентованных «КамАЗа», загруженные песком. Поверх которого, в специально устроенных выемках, лежали бомбы, укрытые брезентом. Поверх брезента снова был насыпан песок. Именно так саперы перевозят взрывоопасные предметы. Именно так они посоветовали Мозге перевозить то, что он собирался перевозить.

Саперы не знали, о какого рода взрывоопасном изделии идет речь. Они исходили из имеющегося у них опыта, который был совершенно неприменим к атомному оружию. Атомные бомбы от случайного сотрясения не взрываются. Атомные бомбы взрываются только от злого умысла.

«КамАЗы» сопровождали четыре иномарки, набитые вооруженной до самых фикс братвой. И микроавтобус, где были оборудованы спальные места для водителей, которые ни в коем случае не должны были переутомляться. Еще в одной иномарке передвигался «банкир» с разрешающими проезд по всей территории страны ксивами и двумя полными «дипломатами» денег, которые могли пригодиться там, где окажутся бессильными ксивы. Потому что те, кто не принимает всерьез бумаги с печатями, взамен них с удовольствием принимает бумаги с водяными знаками. А если не принимают бумаги с водяными знаками, принимают зеленые бумаги с водяными знаками.

— Машины вышли на трассу, — передали по мобильному телефону сопровождающие.

— Машины на трассе, — доложил главный подручный самому Мозге.

— Добро. Передай, пусть следуют к месту назначения. И держи меня в курсе. Постоянно держи в курсе. Эта колонна для меня сейчас самое главное.

«КамАЗы» шли медленно. Не больше сорока километров в час. Так приказал Мозга. А его слово было надежней установленных на ходовую часть ограничителей скорости. Его приказы исполнялись буквально. До слога. Или, как в данном случае, до километра.

— Проследовали поселок Светлый.

— Проследовали Светлый.

— Свернули на объездную дорогу.

— Свернули на объездную.

— Перевалили через железнодорожный мост.

— Мост…

Сзади ползущей малой скоростью колонны то и дело пристраивались шустрые и до истерики нервные легковушки. И, не имея возможности разогнаться, отчаянно сигналили и пытались пойти на обгон. Но, внимательно присмотревшись и заметив одинаково мощные и одинаково бритые затылки на заднем сиденье последней машины, и идущей впереди нее машины, и еще одной, затихали. И ехали с той же скоростью. «Затылки» это тебе не ГАИ. Эти способны отобрать не только права.

Пост ГАИ. Остановка. Показ документов. И дензнаков. И в отдельных случаях зеленых дензнаков. Документы в порядке. Путь свободен.

Поворот…

Населенный пункт…

ГАИ…

Еще одно ГАИ.

— Путевой лист, — потребовал сержант, — и права.

Двое других обошли грузовики с бортов, проверяя качество шнуровки.

— Что везем?

— Песок.

— Куда везем?

— В Москву.

— Зачем везти песок за две тысячи километров?

— Это хороший песок.

— Покажите груз.

— Зачем смотреть песок? Песок он и есть песок.

От легковушек, лениво накидывая на плечи одинакового покроя кожаные куртки, фронтальной колонной выдвигалась братва, которая давно уже разучилась бояться людей в форме, которым давно уже было, что милиционер, что бездомная кошка.

— Покажите накладные на груз.

— Вот они, накладные. А вот дополнительные накладные.

Дополнительные накладные были меньше накладных по размеру. Но зато гораздо толще накладных. Если их сложить друг на друга.

— А сертификаты?

— Вот они. А вот дополнительные сертификаты.

Дополнительные сертификаты были примерно равны размерами дополнительным накладным, но были другого цвета.

— Вы удовлетворены? Или нам с теми же документами следует выйти на ваше начальство? Чтобы получить разрешение на проезд от них. А не от вас.

— Нет, этот вопрос мы вправе разрешить на месте. Своими силами.

— Ну так разрешайте.

Братва стояла вдоль обочины, лениво пережевывая жвачку и скучно поглядывая по сторонам.

— Все в порядке. Проезжайте.

Водители забрались в «КамАЗы». Братва вразвалочку пошла к иномаркам.

— Ну что? — спросил проводивший проверку документов сержант.

— Отклонились.

— Кто отклонились?

— Стрелки отклонились.

— Сильно?

— Сильно.

— Надо доложить лейтенанту.

— Лейтенант спит. Велел не будить. Если ничего не случится.

— А когда стрелка отклонится, это «случится» или «не случится»?

— Это, наверное, «случится».

— Ну тогда буди. Лейтенанта разбудили.

— Ну, ты че, ефрейтор… Со своими родственниками… Вы че меня все… Когда я…

— Товарищ лейтенант. Стрелки отклонились.

— Какие на дух… стрелки? К какой такой… отклонились? Я же говорил…

— Стрелки на приборах, товарищ лейтенант.

— Да вы что! — вмиг проснулся лейтенант. — Это же…

О том, что это десять процентов от спасенной суммы, он вслух говорить не стал. Но про себя, хоть и с трудом, посчитал.

— Это же, ё моё! Где, хрен вас разбери, машины?

— Ушли.

— Почему ушли?

— У них документы были в порядке, — показал дополнительные накладные и дополнительные сертификаты сержант.

— Номера-то хоть запомнил?

— Номера запомнил.

— Ну тогда доложи о представленных документах.

Как положено доложи…

Вначале осмотрели дополнительные накладные. И поделили дополнительные накладные. По справедливости. В зависимости от звания, образования, стажа работы, занесенных в личное дело наград и поощрений. А также выговоров, замечаний и других допущенных нарушений дисциплины. Вышло так, что у начальства было больше звездочек, больше стажа и меньше дисциплинарных взысканий. Как и должно быть. Потому что не всякий ефрейтор способен дослужиться до лейтенанта. А только самые-самые.

Потом осмотрели и поделили дополнительные сертификаты. И — тоже отдавая должное и сертификаты более их заслуживающим.

И лишь потом вспомнили, что надо срочно позвонить по оставленному им несколько дней назад номеру.

— Алё. Это мы. Ну, то есть сержант дорожно-патрульной службы Михайлов. Мы тут это… Нашли. Ну, то есть стрелки отклонились. Как вы говорили. Два «КамАЗа». И иномарки. Номера? Записали номера. Все номера записали. Диктую…

Едущий на двух тентованных «КамАЗах» груз был обнаружен.

Ефрейтором Михайловым был обнаружен. А он даже не подозревал о том, какое немалое дело для Родины и мира он сделал.

— Тут это… Лейтенант велел спросить, когда вы к нему приедете. Как зачем? Не знаю зачем. Но он сказал, что вы обязательно захотите его увидеть…

Глава 67

«КамАЗы» с «грузом» решили встречать на перекрестке вблизи поселка Ивантеевка. Там было удобней всего. Потому что боковые дороги выходили на главную магистраль из густолесья. И увидеть, что на них происходит, не поравнявшись с ними, было нельзя. И еще потому, что, по расчетам, колонна должна была пройти здесь ранним утром. Когда автострада практически пуста. И когда очень хочется спать…

Для проведения операции были задействованы несколько десятков наиболее опытных бойцов из нанятых по случаю охранных фирм. И несколько своих, извлеченных из тенет конспирации «спецов», которые одни стоили всех тех нескольких десятков охранников. Потому что умели драться без оглядки на премиальные.

И даже без оглядки на жизнь.

— Второй. Говорит Седьмой. Объект проследовал в направлении… В количестве… Со скоростью… Вооружение предположительно легкое… Пассажиры легковых машин на задних сиденьях спят… На передних, рядом с водителем, — бодрствуют. Кроме второй машины…

Засечь точное, до секунд, время.

— Второй. Говорит Девятый. Объект проследовал…

Теперь по разнице во времени первого и второго сообщений прикинуть скорость колонны. И просчитать момент выхода в условленную точку. Получается…

— Всем выйти на исходные. Доложить готовность. Начало работы через семнадцать минут…

Колонна ехала с раз и навсегда заданной скоростью. Сорок километров в час. Водители зевали. Но не спали. Потому что в правую скулу им дышали бодрствующие штурманы. Или надсмотрщики. Не суть важно, как их называть. Важно, что они сводили на нет возможность ДТП по причине непроизвольного засыпания водителей. Это было их главной и единственной обязанностью. Через каждые четыре часа пары менялись.

Темп задавала головная машина. Она же отсматривала состояние дороги. И сметала к обочине весь опасный встречный автотранспортный мусор. И пригашивала их бьющие в глаза фары. И должна была принимать на себя их, если это было неизбежно, удар.

Вторая машина дублировала первую.

Третья прикрывала колонну с тыла. Четвертая была на подхвате. В пятой спал «банкир» и его телохранители. И все вместе они предназначались исключительно для того, чтобы защитить и обезопасить «КамАЗы». Обезопасить «груз».

— Через два километра Ивантеевка, — сказал «штурман» первой машины.

— И что с того?

— Ничего. Просто говорю. Чтобы говорить. Чтобы не спать. И тебе не давать.

— А ты не говори. Ты лучше смотри, чтобы сбоку кто-нибудь не выскочил.

— Кто? Все, кто может выскочить, давно спят.

— И тем не менее.

— Ладно. Черт с тобой.

«Штурман» внимательно посмотрел по сторонам.

— Все чисто. Никаких отблесков. Впрочем… Нет. Это встречные машины бликуют.

— Какие машины?

— Хрен их знает какие. Скорее всего перегонщики. Потому что целая колонна.

Головная машина проскочила перекресток. И поравнялась с головной машиной встречной колонны. А дальше… А дальше никто ничего не понял. Но сильно удивился. И еще больше испугался.

Потому что встречная машина, громко сигналя и мигая фарами, рванулась навстречу головной. Удар был неизбежен, и водитель инстинктивно нажал на тормоза. Машины столкнулись лоб в лоб. Но столкнулись не сильно, потому что успели погасить скорость. По крайней мере не так сильно, чтобы все мгновенно умерли. Но достаточно сильно, чтобы водитель и «штурман» ткнулись лбами в руль и лобовое стекло и потеряли сознание. А пассажиры второго ряда свалились под сиденье. В хвост первой машины въехала вторая.

В это время встречная колонна распалась на две разошедшиеся к обочинам части. И каждая встречная машина мгновенно, со скрежетом тормозов развернувшись, притерлась к борту иномарок. С двух сторон. Так, что невозможно было открыть дверцы. С боковых дорог ударили фары еще нескольких машин. А сзади, поперек магистрали вырулили два грузовика, перекрывая путь к отступлению.

Ехать было некуда. Дорога кончилась.

— А! Падлы! — закричала братва, вываливая из карманов пистолеты. — Мочи их, ребята, пока они, гады, не попрятались!..

А никто и не собирался прятаться. И даже наоборот…

В салонах встречных машин зажегся свет. И братва увидела наведенные на них автоматы. И тела, защищенные тяжелыми бронежилетами. И лица, прикрытые пуленепробиваемыми забралами. И еще братва увидела пулеметчиков, расставивших сошки своих «ручников» на крышах грузовых машин.

Против каждого их пистолетного ствола было по меньшей мере три автоматных. Плюс пулеметы. И была перспектива очень скоротечного, на десяток автоматных выстрелов, боя.

Конечно, можно было сопротивляться. И назло попортить несколько бронежилетов. И поцарапать несколько касок. И умереть. Потому что даже убежать было нельзя. По причине невозможности открыть дверцы автомобилей.

— Ну что? — сказал из ослепляющего света фар голос. — Будем громко изображать героев? Или будем тихо сдаваться?

Братва подняла руки. Кроме тех, кто еще не очухался…

Захват прошел без жертв. И даже без привлекающих, постороннее внимание выстрелов. Захват прошел так, как и должен проходить, когда операция планируется и осуществляется «спецами».

— Всем отбой, — сообщил по рации руководитель операции.

В трех километрах по обе стороны дороги облаченные в гаишную форму бойцы убрали запретительные знаки, свернули дорожные шипы и разрешили водителям продолжить движение.

Разбитые иномарки оттянули к обочине, предварительно сняв с них номера. Братву запихнули в микроавтобус.

В «КамАЗы» и уцелевшие иномарки сели другие водители. И другие «штурманы». Они повели машины совсем не туда, куда они направлялись, повели машины в строго противоположную сторону.

Дело было сделано. Опасный груз остановлен в самом начале пути. Шантажировать страну было нечем…

— Машины пропали, — доложили Мозге.

— Что?! Как так пропали?! В каком смысле пропали?!

— В прямом пропали.

— Когда и где?!

— Неизвестно. Пока неизвестно.

— Тогда почему вы решили, что они пропали? Если неизвестно…

— Колонна не прошла контрольный пункт. И не вышла на связь.

— Как же это могло?.. Их же там чуть не три десятка! Как они могли пропасть? Почему вы не знаете никаких подробностей?

— Мы же говорим, что нет связи. Что колонна исчезла…

Мозга сел на ближайший стул. Потому что стоять не мог. Ноги не держали.

Мозга лучше, чем кто-либо другой, понял, что проиграл. В любом случае проиграл. Потому что того выступления, тех заявленных, но не осуществленных планов, тех взятых на себя и невыполненных обязательств ему никто никогда не простит. Потому что прощать хвастовство в их обществе не принято. И уж тем более хвастовство, в которое были вложены бабки. Чужие бабки.

Мозга был уже мертв. Хотя пока был жив. Мозга был лишь временно жив. До момента, когда авторитеты узнают о его позоре. И о причиненном им убытке.

Мозга проиграл. Вчистую…

«Груз» завернули в ближайший город. Не самый крупный, но такой, где был военный гарнизон. С солдатами. Офицерами. Штатным вооружением. И телефоном, по которому можно было вызвать подмогу, если бы этих солдат, офицеров и штатного вооружения оказалось бы мало.

«КамАЗы» подогнали к самым воротам КПП. И нажали на клаксоны. Из здания как ошпаренный выскочил дежурный.

— Вы чего гудите?! Мать вашу!..

И осекся. Потому что перед ним стоял незнакомый полковник.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Фамилия!

— Сержант Грищенко!

Теперь, если полковник был настоящим полковником, а не липовым, он должен был прикопаться к внешнему виду личного состава. А если не прикопаться, то вызвать подозрение.

— Воротник застегните, сержант Грищенко. И физиономию протрите! Она у вас в клеточку! От полотенца, на котором вы спали!

— Виноват, товарищ полковник.

— Кто есть из офицеров?

— Капитан Филимонов. То есть я хотел сказать, дежурный по части капитан Филимонов.

— Где он?

— В штабе. Спит.

— Разбудите! Впрочем, нет. Вначале откройте ворота.

Ворота открыли и запустили «КамАЗы» внутрь.

В кабинах «КамАЗов» сидели, а на подножках стояли сумрачные гражданские.

— А эти?.. — нерешительно показал сержант.

— Эти со мной.

«КамАЗы» поставили возле гаражей. Охрана разбрелась по окрестностям. Кто по нужде, кто покурить. Но так по нужде и так покурить, что заняли все ближние «высотки» и перекрыли все возможные подходы.

Из штаба вылез заспанный капитан.

— Ваши документы! — жестко потребовал полковник.

Капитан полез во внутренний карман кителя.

— Почему здесь размазано? А здесь подтёрто?

— Где? Где подтёрто?

— Ладно, не важно. Другое важно. В общем, так, капитан. Я вынужден посвятить вас в дело особой важности. И особой конфиденциальности. В этих машинах находится ценный военный груз, который не должна ни одна живая душа… Сдаю его под вашу персональную ответственность. Вместе с машинами.

— Но я…

— Вопросы после. Пока обеспечьте надлежащую охрану. Грузу. И вот этим вот, — показал полковник на братву.

— А вы?..

— Мы не можем задерживаться здесь дольше чем на полчаса. Так что поторопитесь. Где у вас телефон?

— В штабе.

— Проводите. И распорядитесь об охране.

— Грищенко!

— Я, товарищ капитан.

— Тащи сюда караул…

— Усиленный.

— Усиленный караул.

— Желательно с пулеметом.

— И пулемет пусть прихватят.

— Есть!

В штабе полковник набрал междугородный номер. Домашний номер заместителя министра обороны.

— Кто это? — заорал в трубку не вовремя разбуженный замминистра.

— Полковник Кравцов.

— Какой, на хрен, полковник! Какой, на хрен, Кравцов! В полпятого утра! — совершенно рассвирепел замминистра.

— У меня дело первостепенной важности.

— В полпятого утра даже война дело второстепенной важности…

— Слушай, ты, замминистра долбаный, — перешел на более понятный в армейской среде тон полковник. — Оторви свою задницу от дивана и постарайся понять, что я тебе тут сейчас скажу.

Так с замминистра мог позволить себе говорить только министр. Или его жена. Или кто-то, кто был равен по положению министру. Или его жене.

Поэтому замминистра на всякий случай притих. Высшие армейские чины всегда стушевываются, когда сталкиваются с большим напором, чем способны продемонстрировать сами. Когда слышат крик громче своего крика.

— Вы меня слышите?

— Говорите.

— В войсковой части 21173 находятся боеприпасы, похищенные из складов Министерства обороны. Похищенные из войсковой части…

Когда замминистра услышал номер войсковой части, он проснулся. Сразу проснулся. Окончательно проснулся. Номер этой части знали лишь несколько сотен человек в стране. И несколько десятков знали о том, что там хранится. И если он говорит о боеприпасах, то он говорит… Потому что ничего другого там нет. И, значит, звонивший… Кто он, этот звонивший?.. Откуда он знает?.. Ни черта не понятно!

— Боеприпасы сданы на ответственное хранение капитану Филимонову.

— Кому?!

Час от часу не легче! Боеприпасы из в/ч… Из… У какого-то капитана!

— Кто вы?!

— Я тот, кто вернул потерянное военное имущество. До свидания.

Гудки.

Гудки.

Гудки…

Замминистра даже не догадался положить трубку.

Если это розыгрыш, то это очень тупой розыгрыш. подсудный розыгрыш. Подходящий под статью за разглашение военной тайны. Потому что номер той части — военная тайна.

Если он знает номер части, значит, он не шутит. Значит, вполне может быть, что под охраной какого-то там капитана Филимонова находится…

Мать моя!

Который вполне может быть разгильдяй, пьяница и безответственный раздолбай. И может полезть смотреть, что ему оставили на ответственное хранение…

Ёлки-моталки!

Но если поверить в эту сказанную по телефону чушь и прореагировать на нее, значит, придется расписаться в собственной недееспособности. И нарваться на скандал. После которого…

Но он назвал номер части! Значит, это не чушь. И значит…

Ё-моё!

Нет, тут лучше перевести стрелки. Куда повыше. Туда, где отвечают за все.

Замминистра, срываясь пальцем с диска, набрал номер. Несмотря даже на то, что в полпятого утра вышестоящее начальство тревожат только по поводу войны…

Глава 68

Первым в войсковую часть 21173 из областного центра прибыл отряд ОМОН. В полном составе. И взял машины и окружавших его солдат-срочников в плотное, ощетинившееся короткоствольными автоматами кольцо.

Вторыми в войсковую часть 21173 прибыли неизвестные люди в штатском. И с пристрастием допросили капитана Филимонова.

— Как он выглядел?

— Кто?

— Тот полковник.

— Обыкновенно выглядел. С тремя звездами на погонах.

— Он предъявил вам документы?.

— Нет.

— Как же вы могли допустить его на территорию части, если не проверили его документов?

— Я как-то не подумал. И потом, он полковник.

— В первую очередь вы должны были проверить его документы…

Как будто капитанов спрашивают… Как будто это допрашивающие его гражданские предъявляли документы. Хотя и допрашивают… Третьими в войсковую часть прибыли военные костюмах противохимической защиты, в респираторах с дозиметрами в руках. И залезли в кузова «КамАЗов» Через полчаса они вылезли, подошли и что-то сказали уже переставшим допрашивать капитана гражданским! А потом… Потом расчет прошел в обратном порядке. Военные в химзащите сели в микроавтобус. И уехали. Бойцы ОМОНа расселись в машины. И уехали. Солдаты-срочники воинской части 21173 повернулись «Кру-гом!» и отправились в казармы.

Неизвестные гражданские сели в машины и… Но прежде чем уехать, подозвали к себе братву. И извинились за причиненные неудобства. И сказали, что путевые документы в порядке. Груз разрешенный. Песок.

Оснований к задержанию нет. Можете следовать к месту назначения. Счастливого пути.

Братва села в «КамАЗы» и уцелевшие иномарки и вырулила за ворота.

«Крут Мозга! — подумала братва. — Круче самых крутых! Если отыграл такую музыку обратно! Если сделал то, что никто другой сделать бы не смог никогда. Видно, точно, все у него схвачено. Все подмазано. „Зеленкой“…»

«Слава богу, — подумал капитан Филимонов, — что вся эта чехарда закончилась. Что все эти полковники и гражданские… Теперь можно сдать дежурство, пойти домой и напиться вдребодан. Благо причина есть. Если, конечно, жена в нее поверит. Хотя, конечно, не поверит…»

Солдаты-срочники не подумали ни о чем. Ни когда вскакивали с коек по тревоге, ни когда вернулись в казармы. Они не подумали ни о чем, потому что ни о чем другом, кроме как о дембеле, думать не могли. Это происшествие к дембелю никакого отношения не имело. И, значит, думать о нем не имело смысла…

— Колонна следует по маршруту, — доложили Мозге.

— Как так следует? Вы же сказали: она пропала!

— Вначале пропала. Теперь нашлась. И следует по маршруту.

— Где они были?

— В войсковой части. Вначале их захватили. Потом отпустили.

— Кто захватил?

— Точно неизвестно. Какие-то гражданские.

— Почему отпустили?

— Не знаю. Проверили документы, сказали, что никаких претензий не имеют, и отпустили. И даже извинились.

— Что еще?

— Больше ничего. Машины возвращать?

— Что?

— Машины возвращать обратно? Или…

— Или! — сказал Мозга. — Машины гнать по маршруту. По прежнему маршруту. И постарайтесь как можно быстрее узнать подробности захвата. И подробности освобождения.

— А если они надумают захватить машины второй раз?

— Второго раза не будет. Если они не использовали первый. Если бы кто-то хотел их остановить, он уже их остановил. И уже отпустил. Зачем ему повторять однажды удавшуюся попытку?

Если он ничего с ними не сделал, значит, он ничего не хотел с ними сделать. И ничего не сделает впредь.

Грузовики должны двигаться туда, куда должны двигаться! Потому что их движению вперед никто не препятствует. А движению назад — кто знает. Нам нельзя уйти с этой трассы. Потому что мы обнаружены. Потому что грузовые машины, за которыми следят, спрятать невозможно.

Нам ничего не остается, как идти вперед.

Вперед!

А про себя подумал — как видно, не ему одному нужен этот взрыв. Как видно, он нужен кому-то еще. Кому-то, кто на данный конкретный момент является его прямым союзником. Сейчас — союзником.

А там — посмотрим…

Продолжение следует…

http://wpristav.com/publ/belletristika/bomba_dlja_bratvy_chast_20/7-1-0-1584

Комментарии 0
Поделись видео:
Оцените новость
Добавить комментарий