На южном фронте без перемен. Часть 2. Ни мира, ни войны. Глава 6 - Беллетристика - Каталог статей - world pristav - военный информатор
Главная » Статьи » Беллетристика

На южном фронте без перемен. Часть 2. Ни мира, ни войны. Глава 6

    Спасение от ужасов «осадного» положения пришло ко мне совершенно неожиданно.
    Тот же самый Шевцов вызвал меня в штаб, часов в двенадцать дня, и сообщил, что я должен отправиться в первый городок, и встретиться с Васей Рацем. Все остальное он расскажет мне сам.
    Сказать, что я был заинтригован, это значит, не сказать ничего. Но я не решился уточнять еще что-либо у начальника штаба, чтобы не сбить радостного предвкушения. Если я снова буду вместе с Васей, то один этот факт уже перевешивает любую тяжесть задачи, которую мне может поставить командование. Я собрал ноги в руки и тут же, не теряя ни секунды, все еще опасаясь, что меня остановят, и что это окажется злой шуткой, рванул в первый городок.
    Путь был не близкий, и по пути я все пытался угадать, что же именно мне хотят поручить? Может быть, отправят в действующую армию? Но тогда Шевцов так прямо мне и сказал бы. Ведь здесь нет ничего удивительного или секретного. Нет, тут что-то не так.
    День был хмурый, с неба то и дело сыпал снежок, сменяемый дождем, но настроение у меня было приподнятое.
    Я разыскал Васю в казарме зенитно-ракетного дивизиона.
    — Привет! — сказал Вася. — Как дела?
    — Привет! — ответил я. — Хреново. Но, говорят, у тебя есть для меня хорошие новости?
    — Ну, относительно хорошие, — улыбнулся Вася. — Если короче, то мы с тобой должны отправиться в третий батальон готовить из молодых минометную батарею. Как только подготовим, так сразу на фронт.
    — И сколько это займет времени? — поинтересовался я.
    — Не знаю, — Вася пожал плечами. — Как только, так сразу. Однако желательно быстрее. Дело не ждет.
    Эта задача меня вполне устраивала. Это совсем не тупое хождение ночь на пролет по нашему городку, в ожидании, что тебя кто-нибудь треснет из-за угла чем-нибудь крайне тяжелым. Это настоящая работа, которой я все-таки — худо-бедно — умею заниматься. И хорошо, что молодые — эти будут меня слушать, никуда не денутся. И замечательно, что рядом будет Вася. Он военный кадровый, в технике разбирается — будь здоров! Рац училище, кажется, чуть ли не с красным дипломом закончил, или с чем им там дают вместо этого.
    — Когда пойдем? — я уже был готов к подвигам.
    — Да прямо сейчас и пойдем, — ответил мне Рац. — Я, собственно говоря, тебя только и ждал. Полковник Дьяков спросил меня, кто мне нужен из офицеров в батарею, так я сразу тебя и назвал. Вот и все.
    Ей-богу, я был благодарен Васе до слез. Если бы не он… Я бы сейчас продолжал тихо загнивать в нашем недобитом дивизионе. А теперь! Блестящие перспективы. Собственная минометная батарея! (А ведь я специализировался именно на минометах! Пушки я уже здесь, в части, освоил). Молодой личный состав из стопроцентных славян! И рядом Вася! Мой самый лучший друг, не считая капитана Молчанова.
    Ну и еще. Я сто процентов уверен, что мы будем ночевать дома. У меня, у Васи, у Петровича… Где угодно, но только не в казарме. Вася, как и я, терпеть не может спать в казарме. А у Раца авторитета гораздо больше, чем у меня. Если он скажет, что будет ночевать дома, то к нему прислушаются, будьте уверены.
    Мы отправились в третий батальон. Уже вечерело. На город опускался сумрак, зажигались немногочисленные уцелевшие фонари, и под лампами было видно пляску снежинок и капель воды.
    Впервые со дня возвращения из-под Первомайского на душе у меня было спокойно.
    В третьем батальоне нас ожидал личный состав. Да, ребята были молоды, но уже порядком измучены. Команды они бросались выполнять сразу же, но как-то через силу и бестолково. Мы с Васей переглянулись.
    Так как оружия все равно у нас еще не было, (не успели получить), то мы начали с более приятной для меня процедуры, со знакомства с личным составом. Для этого заняли местную канцелярию, (благо ее хозяева сейчас околачивались где-то в лагере под Хасавюртом), Вася достал чистую «штатку», и приказал каждому бойцу заходить к нему по одному.
    Для начала нам надо было разобраться, кто есть кто, а потом уже приступать к распределению должностей. В первую очередь необходимо было выбрать наводчиков. А для этого человеку необходимо мало-мальски уметь считать, и понимать простейшие логические действия. Если вы думаете, что таких людей в армии много, то вы сильно ошибаетесь. В наше время на службу забирают только тех, кто не смог отмазаться. Как правило, это люди с низким образовательным уровнем. Какая тут связь? А самая прямая. Раз не хватило бабла на образование, то не хватило и на отмазку. Редко когда попадется недоучившийся студент. А человек после института, который отслуживает свой год — это вообще уникум. Либо опять-таки, не хватило бабла на отмазку, либо сильно хорошее здоровье. Ведь здоровых людей после пяти лет учебы в институте мало остается. Либо гастрит и язва желудка, либо гипертония, либо крайне низкое зрение. Тут и денег никому платить не надо — с таким здоровьем в армию не берут. А если и возьмут, то он все равно больше по госпиталям валяется, какой там из него боец!
    — Ну что, — начал допрос Вася. — Рядовой Степанов Игорь Петрович, какое у тебя образование?
    — Девять классов, и ПТУ, — ответил мелкий, рыжий и веснушчатый солдат.
    — А на кого ты учился?
    — Я штукатур-маляр.
    Мы призадумались. Конечно, вообще для армии специальность золотая. Хороший старшина такого бойца никому никогда и никуда не отдал бы. Если бы его вообще сходу не отправили дачу начальству строить, или не начали сдавать в аренду разным состоятельным гражданам. Наши бойцы, например, любили работать у частников. Во-первых, кормили от пуза, сигареты давали по потребностям, и разрешали вволю спать. А работа… А что работа? На износ работать никто не заставлял. Заставляли бы, так бойцы и не рвались бы на стройки.
    Впрочем, сейчас нам было все равно, какая у него замечательная строительная специальность. Пули не разбирают, штукатур-маляр он, или маляр-штукатур. Нам нужны были бойцы: наводчики, заряжающие, подносчики, номера расчетов, командиры расчетов, наконец. Строители нас интересовали мало.
    — Так, — сказал Вася, — перемножь шестьдесят шесть на пятьдесят пять… Вот тебе бумага и карандаш. Считай.
    Боец задумался. Потом принялся грызть карандаш. Я увидел, что он вспотел.
    — Ладно, — процедил Вася, — задача попроще. Прибавь к пятнадцати целым трем сотым пятьдесят одну сотую.
    Солдат запыхтел, но задачу выполнил. Я посмотрел ответ. Увы, неправильно.
    — Знаешь, брателло, — задушевно сказал я, — если ты будешь так считать, то будешь попадать куда угодно, кроме цели. В небо, в море, в облака, в собственные войска. Куда угодно… Знаешь, тебя лучше к Дудаеву отправить. Ты им гораздо больше вреда принесешь… Короче, свободен!
    Да-а!.. Через расчет пришлось пропустить практически всех. Кроме, пожалуй, тех, кто уже одним выражением лица напрочь отметал всякое подозрение в наличии развитого интеллекта. К счастью, таких оказалось совсем немного.
    С трудом, но наводчиков мы набрали. Недоучившийся студент, продвинутый пэтэушник, лицо без определенных занятий и паренек, попавший в армию прямо со школьной скамьи. От них не требовалось ничего особенного, просто уметь прибавлять и вычитать. «Избранные», во всяком случае, решили несколько примеров без ошибок. Ну что нам еще требовалось?!
    С командирами минометов было также нелегко. Сложность состояла в том, что определить по внешним признакам нужного человека крайне трудно. Наводчик должен уметь считать: достаточно проверить его умение, и все. Командир расчета должен заставлять подчиняться. Это с первого взгляда не определишь.
    Это можно узнать только спустя некоторое время, когда лидеры проявят себя сами.
    Однако времени наблюдать у нас не было. Командиров минометов нужно было назначить здесь и сейчас.
    — Есть несколько сержантов, — принял решение Рац, — назначим пока их. А там потом разберемся. Если надо будет — переназначим.
    С остальными номерами расчетов мы разобрались быстро. Единственная тонкость, которую нам пришлось учесть — это то, что носить минометную плиту должен человек более — менее мощный. Иначе эта тяжеленная плита погребет его под собой.
    Расфасовка личного состава заняла у нас практически весь день. Было уже восемь часов, когда Вася бросил на стол ручку, сладко потянулся, улыбнулся мне, и сказал:
    — Ну что? Пора домой?
    — Да, да! — сказал я. — Куда пойдем? Ко мне как-то и далековато…
    — Да ладно тебе, — ответил мне Вася, — пойдем ко мне ночевать. У меня две кровати в комнате, телевизор, видак. Хозяйка живет отдельно в доме, а я во флигеле… Только вот что… У сортира собака злая. Если приспичит, то сначала скажи мне. Я пойду вперед, закрою псину в будке, и тогда только проходи. А так порвет на фиг — она чужих ненавидит. Аж с цепи срывается.
    Меня, конечно, этот монолог не особо воодушевил. Но уж лучше остановиться у Васи. По крайней мере, утром на службу мы с ним придем одновременно. Да и искать меня ночью у Раца никто не додумается. Так что от происков Шевцова, если они вдруг и появятся, я буду надежно защищен.
    Во флигеле у Васи оказалось весьма уютно. После промозглой улицы домашнее тепло меня слегка разморило. Как только я снял берцы, сбросил бушлат, и повалился на кровать, мне нестерпимо захотелось закрыть глаза и обрушится в бездну сна.
    Ну уж нет! Уж вы извините! Я не стану тратить такой вечер на пошлый сон. Это чтобы проснуться завтра и сходу отправиться на службу?! Нет уж, увольте! Сегодня вечером будет водка, в разумных пределах, несколько фильмов, насколько голова выдержит, а потом уже только крепкий здоровый сон. Не раньше.
    По дороге к Рацу мы купили в вечернем магазине палку колбасы, две бутылки водки, банку соленых огурцов по-болгарски, (это когда море уксуса — я страшно люблю эти острейшие огурчики), и бутылку минералки на запивку.
    Теперь, за Васиным столом, мы разложили все это богатство.
    Внезапно в дверь постучали.
    — Странно, — привстал Вася, — собака не лает. Это или хозяйка, что вряд ли в такое время… Или это Левченко.
    Мы прислушались к топоту за дверью. Было такое впечатление, что там сучат ногами.
    — Точно Левченко, — сказал Вася. — Чего его принесло? Он же под Хасавюрт уехал!
    Рац открыл двери. В комнату ввалился усталый, страшно небритый, но очень жизнерадостный капитан Левченко.
    — О! — сказал он, увидев меня, — у тебя гости, Вася.
    Впрочем, представляться нужды не было. Мы служили вместе во втором батальоне. Тогда Левченко был еще старшим лейтенантом, и разводился с женой, которая проживала где-то в Иркутской области. В те времена старлей был зол, циничен, и говорил исключительно афоризмами, сводившимися в основном к тому, что жизнь — это редкостное дерьмо.
    Иногда, правда, он рассказывал о своем участии в погашении осетино-ингушского конфликта, и тогда несколько оживлялся. Но это было редко.
    Когда наш славный второй батальон кадрировали, Левченко получил долгожданного капитана, и не менее долгожданное решение суда о разводе. С тех пор свежеиспеченного капитана стало просто не узнать: добряк, сибарит и эпикуреец в одном флаконе.
    Правда, сейчас он выглядел как-то не очень весело: лицо Левченко перекосило, и правый глаз периодически подергивался в нервном тике.
    — Чем обязаны? — вежливо осведомился Вася, тем временем разыскивая в глубинах древнего буфета третью рюмку.
    — А-а, — болезненно скривился капитан. — Зубы! Твою мать совсем!
    Все стало ясно: и кривизна лица, и невеселое настроение.
    — Чего так? — спросил я.
    Левченко не ответил. Сначала он пропустил стопарик, закусил острым болгарским огурчиком, и только потом открыл рот.
    — Воды нет, зубы чистить невозможно, вместо хлеба — сухари. Вот у меня десны начали кровоточить, а потом зуб разболелся. Мочи нет. Я анальгина полпачки выпил, да чуть толку. Спать не могу, ходить не могу, ничего делать не могу — только вою. Как только первая машина сюда пошла, так я сразу же и рванул.
    — А сейчас как? — участливо осведомился Рац.
    — Да и сейчас ломит. Я вот только опять анальгина напился. Завтра утром пойду к зубному. Пусть что-нибудь делает… Хоть пусть даже вырвет этот зуб. Не жалко. После войны новый вставлю.
    Чтобы отвлечь капитана от боли, да и, честно говоря, от обычного любопытства, мы начали расспрашивать Левченко о том, что творится под Хасавюртом. Рассказывал он неохотно, видно, собирался с силами, выстреливал порцию фраз, и снова замолкал, пережидая очередной приступ боли.
    — Стоим уже хрен знает сколько, ни хрена не делаем… Тепло, земля не промерзла, все техникой повзмесили… Днем не пройдешь: или сапоги потеряешь, или по уши в грязи будешь, а мыться негде… Бани ни разу не видели, все грязные, все чешутся, ужас… Кормят так себе. В офицерской столовой только сыр да лук дополнительно дают, а так — та же самая сечка, килька, или резиновое мясо… Карабасов сказал, чтобы занятия проводили… Какие там занятия — в таких условиях! Болото! Грязное болото!.. И каждый день — строевые смотры. Чего строимся, зачем строимся?… От безделья все опухли совсем. Солдаты болеют: простывают, гниют… Стрептодермия эта, поганая. Живьем гниют…
    Я представил эти гниющие язвы на руках, ногах, лице… Меня передернуло. Любая царапина, малейший порез в местном климате запросто мог привести к заражению. Почему-то особенно этим страдали дальневосточники. У многих из них руки были красно-зеленого цвета. Красные язвы, обработанные зеленкой. То еще зрелище!
    — Сколько будем еще торчать, никто сказать не может. Ни вперед, ни назад. Обратно в расположение не отпускают, и в Чечню не вводят. Говорят, что еще не готовы. А когда будем готовы?… Ничего же просто не делаем. Слоняемся по лагерю бессмысленно, как зомби… Достало уже все!
    Капитан выпил вторую рюмку, и внезапно откланялся. Я даже удивился. Не в правилах Левченко было уходить не допив все до дна, но сегодня, видимо, был особый случай.
    Когда за ним закрылась дверь, я сказал Васе:
    — Вообще-то здорово, что я туда не попал. Здесь, оказывается, даже лучше.
    — Да, точно, — согласился со мной Вася. — Хорошо бы приготовить батарею, и чтобы сразу в Чечню. Чтобы не месить глину под Хасавюртом. Ненавижу грязь и безделье.
    Я кивнул. Я тоже ненавидел грязь и безделье. Мы с Васей очень часто думали одинаково.
    Рац включил телевизор и видак, и мы начали смотреть какую-то пургу о трех парнях, которым никак не давали инопланетные девушки. Или что-то наоборот?.. После хорошей порции водки в голове у меня слегка мешалось. Неожиданно я со злостью подумал, какой херней страдают эти дебилоиды в телевизоре. Отправить бы этих кретинов под Новогрозненский скажем, или хотя бы даже в тот же Хасавюрт, вот тогда мы бы посмотрели, как у них на девушек будет стоять. Если они вообще будут стоять. Я посмотрел на Васю. Он периодически клевал носом. Спохватывался, широко открывал глаза… Но было видно, что с каждым разом сил у него оставалось все меньше и меньше.
    Я сдался, и заснул.

Система Orphus Категория: Беллетристика | Просмотров: 9 | Добавил: АндрейК | Рейтинг: 0.0/0
поделись ссылкой на материал c друзьями:
Всего комментариев: 0
avatar




Форма входа
нет данных
Логин:
Пароль:

Доставка грузов

Категории раздела
Мнение, аналитика [231]
История, мемуары [988]
Техника, оружие [85]
Ликбез, обучение [56]
Загрузка материала [12]
Военный юмор [63]
Беллетристика [494]

Видеоподборка

00:07:34

00:02:37


00:04:52

Новости партнёров



Рекомендуем фильм

Новости партнёров
Loading...

Решение проблемы

Бывает такое, что наш сайт заблокирован у некоторых провайдеров и Вы не можете открыть сайт. Чтобы решить эту проблему можете воспользоваться браузером Firefox (TOR).


Полезные ссылки
Поддержать проект:

Webmoney:

R233620171891 (Рубли) Z238121165276 (Доллары) U229707690920 (Гривны)




Яндекс.Метрика

E-mail:admin@wpristav.ru


Мини-чат
Загрузка…
▲ Вверх
work PriStaV © 2019 При использовании материалов гиперссылка на сайт приветствуетсяХостинг от uCoz