На южном фронте без перемен. Часть 10. Старый Ачхой — Бамут. Глава 5 - Беллетристика - Каталог статей - world pristav - военный информатор


Главная » Статьи » Беллетристика

На южном фронте без перемен. Часть 10. Старый Ачхой — Бамут. Глава 5

    Я трясся на броне вместе с пехотой, и никакого душевного подъема почему-то не ощущал. Совсем наоборот, у меня были довольно нехорошие предчувствия.
    Вообще, весь вчерашний день как-то не давал особых поводов для оптимизма.
    Сначала, утром, наши системы залпового огня почему-то ошиблись в одном залпе, и он пришелся недалеко от нашего блокпоста — за задним валом. Слава Богу! Если бы «Грады» попали прямо в блок!…
    Я стоял в этот момент вместе с Армяном у кабины, и уже только по необычному звуку понял, что надвигается нечто крайне опасное. А потому я, а за мной и мой водитель, чуть ли не в прыжке кинулись под укрытие башни. В эту секунду я пожалел, что башня не сплошная, и в ней довольно много дыр и открытых мест. Еще больше пожалел об этом Армян, так как в момент разрывов что-то ужалило его за ухом.
    Дело было ранним утром, почти все наши бойцы спали, но после залпа все как один выскочили из своих блиндажей и прочих укрытий. Выскочил и Найданов.
    Я подошел к нему, надеясь, что больше стрелять по нам не будут, и рассказал все, что видел и слышал сам. Вместе со мной подошел Армян, и сказал, что ему что-то попало в голову.
    Андрей, как мне показалось, не очень-то ему поверил, но отправил меня с Армяном к врачу. Мы съездили на ПХД, и у моего водителя извлекли из-за уха осколок. Такой маленький и не страшный, но…
    Но это был реальный осколок, и у меня в животе появился холодок, когда я представил, что ошибка могла бы быть чуть больше… И все!
    Перебинтованного Армяна отправили обратно, и, вернувшись, он с горькой усмешкой принялся раздувать эту историю среди сослуживцев.
    А Найданов и Логвиненко в восторг от новости не пришли.
    — Этак в бронике придется спать! — заметил Андрей довольно ядовито.
    — «Град» бы тут все перепахал, — уныло возразил Логвиненко. — Так что одевай броник, не одевай…
    Весь этот день Бамут бомбили как-то особенно интенсивно.
    — Штурмовать, что ли, будут? — ни к кому конкретно не обращаясь, скорее самому себе, задал вопрос наш комбат, рассматривая в буссоль красивые разрывы среди живописных лесов, окружавших город.
    — Бомбят по горам, — заметил он нам. — Проходы расчищают пехоте…
    Как в воду глядел. Под утро в стекло моей кабины заколотили. Я мгновенно проснулся, увидел Андрея, и понял — «что-то очень серьезное».
    — Быстро собирайся! Возьми у меня «Арбалет». Вот частота. Прыгай к Логвиненко на «бэшку», пойдешь корректировщиком от нас. Наступление на Бамут сегодня… Так что давай!
    Собираться мне было не нужно. Все мое было на мне. Я мог бы вступить в бой хоть прямо сейчас! Единственное, пришлось идти в блиндаж к Найданову за рацией.
    Кругом было довольно темно, и, судя по всему, (ведь часов у меня так до сих пор и не было), времени было часа три ночи. На горизонте появилась тонкая, еле ощутимая полоска зари, а небо было не черным, а, скорее, темно-серым. Поэтому я твердо решил, что сейчас не меньше трех и не больше четырех.
    Однако, в конце — концов, какая мне разница?
    Логвиненко был довольно мрачен, резок, и весьма зол. Глядя на него, мое настроение упало совсем. Твою же мать! Вместо тихого и спокойного ожидания очередного вертолета отправка в наступление. С самыми непредсказуемыми последствиями. Меня пробило на дрожь, и, надо думать, это была дрожь не от холодного предрассветного ветерка.
    Стыдно так себя вести? Наверное. Но я не показываю вида, и этого вполне достаточно. А изображать из себя супергероя я не люблю. Я не супергерой. Я просто честно исполняю свой долг — не больше и не меньше…
    БМП взревели, меня качнуло, я непроизвольно ухватился за ближайшего пехотинца, чтобы не упасть.
    — Вы, товарищ лейтенант?
    Я присмотрелся к бойцу:
    — О, Калиев! Какими судьбами?
    — Да я давно уже здесь в пехоте. И вас давно видел… Вы меня не видели.
    Это был боец из нашего второго артдивизиона. Как я понял, почти все из них попали-таки в пехоту. Кто-то раньше, кто-то позже. У Калиева вообще были проблемы — он находился под подозрением из-за хищений в нашей батарейной каптерке. Потом обвинения сняли — за недоказанностью, но на губе парень посидел изрядно.
    Когда я уезжал в Хасавюрт, он еще сидел там. Видно, выпустили, реабилитировали, и отправили в действующую армию.
    — Как дела? — спросил я, (а что еще спросить?).
    — Нормально, — ответил Калиев, но прозвучало это не очень, кстати, нормально. «Нормально» таким голосом не говорят.
    Впрочем, мне было не до психологических изысков. Наша колонна машин шла на соединение еще с двумя такими колоннами. Похоже, все три роты нашего батальона должны были участвовать в наступлении.
    Впереди пылил разведвзвод. Мне казалось, что я различаю крепкую фигуру Сабониса.
    — Привет землякам! — махнул я рукой замполиту Жиркову, которого увидел на соседней боевой машине. Он вяло махнул в ответ.
    Конечно, знал я его плохо. Знал, что замполит, знал, что уроженец нашей области, слышал, что недалекий. Но здесь надо пояснить. Слышал я это от Тищенко и его друга Мартынова. Они рассказывали, как разыгрывали этого замполита, и как он все время на это велся.
    Им было смешно, а мне — не очень. Шутки у них были злые, и такие… Как бы сказать, на грани откровенного издевательства. Что, сказать замполиту, что его вызывает начальство, которое этого не делало, а потом ржать над тем, как Жирков пулей вылетает из кунга или палатки? Очень смешно! Я бы тоже, наверное, попался бы на такой «розыгрыш».
    Мне, например, Тищенко периодически втирал, что если «пиджак» останется служить в армии по истечении двух лет обязательной службы, то он автоматически понижается до прапорщика. Я, конечно, был абсолютно уверен, что это чушь. Но Тищенко говорил так убедительно… Можно было даже поверить. Особенно, если не знать, что к этому лейтенанту надо относиться с большой долей подозрительности и настороженности…
    Ладно, все к черту! Сейчас не до этих глупостей!
    БМП слегка покачивался, и я покачивался вместе с ним, иногда цепляясь за Калиева, который, в свою очередь, крепко держался за выступ на люке.
    Я проверил рацию. Связь с Найдановым была хорошая, и он пожелал мне удачи. Я сказал спасибо, и начал про себя читать молитвы. Хорошо, что я знал «Отче наш», и «Да воскреснет Бог». Какое — никакое успокоение, но мне стало полегче.
    Я часто слышал, что ожидание боя много хуже самого боя. Да, правда, ожидание было довольно муторным. Все, что было со мной до этого, было по-другому. На нас или нападали внезапно, и терзаться было попросту некогда, или, как под Первомайским и Гойским, я находился на позиции, по большому счету, в укрытии, и все, что там от меня требовалось, это хорошо сделать свою работу. Или, как под Агишбатоем, мы занимали территорию, оставляемую отступающим противником.
    В наступление на заранее подготовленную оборону, в рядах пехоты, я шел впервые.
    Тут у меня в памяти всплыла одна из тирад Левченко, которую он выдал нам с Васей, когда мы выпивали зимой на Васиной квартире. Тогда он сказал, что все рода войск, конечно, важны, но пока матушка-пехота своей голой жопой на проволоке не повиснет, пока ее не порвет, и не займет территорию, бой выигранным считать никак нельзя.
    Теперь я и сам чувствовал, насколько, оказывается, голая у меня жопа, и как больно будет висеть ею на колючей проволоке. Уж быстрее бы все началось, что ли? Тогда не будет времени на всякие душевные терзания…
    Все, приплыли. БМП выстраивались в линию, дальше они не пройдут. Дальше пешком.
    Перед нами был низкорослый лес. Не густой, деревья невысокие, все какие-то искореженные, пытающиеся расти не ввысь, а в ширь. Чего-то им не хватало здесь в почве? Или у них изначально сама природа такая?
    Непонятно. Но проехать на боевой машине было действительно крайне трудно, если возможно вообще. Да и путь лежал на подъем, в гору.
    Три наши роты, тремя колоннами одновременно двинулись параллельно друг другу. Я так и шагал вместе с Логвиненко. Впереди, в просвете между кустарником, мелькнула фигура Франчковского.
    Шли молча, почти без разговоров. Но все равно, движущаяся масса бойцов волей — неволей создавала шум, как будто через лес скользила железная змея, обдирая стальной чешуей деревья, попадающиеся ей на пути.
    За мной пыхтели два бойца, тащившие на себе АГС и боеприпасы к нему. Они тихо, шепотом, матерились — оружие было тяжелое, и нести его вверх по плохой дороге было не очень-то легко.
    Мне казалось, мы идем уже довольно долго, и постепенно у меня в голове стала появляться мысль… Что, может быть, все не так уж и хреново. Что мы сейчас дойдем до какой-то точки, займем ее, окопаемся, и выкурить нас оттуда будет уже довольно нелегко. Потому что это уже тогда не мы будем наступать на пулеметы и АГС противника, а, наоборот, им придется это делать. Я заметно приободрился… А зря!
    Впереди раздались крики, началась стрельба, а потом стрелять начали непосредственно в нас. Логвиненко откатился в сторону, я бросился за ним. За мной — два бойца с АГС.
    Следующий боец не успел, он рухнул на землю, можно сказать, прямо перед моим носом. Забил ногами, и утих. Я откатился еще немного в сторону, и потерял Логвиненко.
    Что делать? Я схватился за рацию… И понял, что, наверное, ей я обязан жизнью. Она была разбита вдребезги. Как я этого не почувствовал? Когда пуля попала в нее?
    Стрельба впереди усилилась. Справа от меня заработал АГС. Куда он стрелял, я не имел ни малейшего представления. Взяв автомат, я высунулся немного из-за дерева, за которым прятался… И бац! Поля ударила в его ствол, почти на уровне моей головы.
    Я резко отпрянул. «Черт! Мы окружены!». Мысли закрутились в моей голове как разноцветная карусель. Куда? Прорываться вперед? Идти назад? Или оставаться на месте и ждать? Чего ждать?
    Оставаться на месте было так же страшно, как и двигаться. Я чувствовал, что снайпер ждет меня. Это было жуткое ощущение. Бах! Еще одна пуля попала в ствол. Нет, надо все-таки отползать куда-то? «Надеюсь, что хотя бы сзади никого нет»!
    Ах, да! У меня же есть две гранаты! С перепугу я совсем забыл о них. Я нащупал одну у себя под животом.
    «Надо кинуть ее вперед, а потом прорываться к Логвиненко».
    Слева послышался сильный шум. Кто-то приближался. Я увидел вынырнувшего из-за дерева солдата, с перекошенным окровавленным лицом. Тут же он кубарем, словно ударившись о невидимое препятствие, покатился на землю.
    Я бросил гранату вперед, и прыгнул в сторону от своего зеленого «спасителя». Я покатился по траве, свалился в ложбинку, и наткнулся на Логвиненко, вокруг которого было несколько человек.
    АГС был разбит, около него, уткнувшись лицом в землю, лежал один из тех бойцов, кто совсем недавно еще нес его на своих плечах.
    Еще несколько десятков секунд, и я увидел наши отступающие роты. Мы тут же присоединились к потоку.
    Логвиненко зачем-то кинулся ему навстречу, и начал пробиваться вперед, а я влился в толпу отступающих. Рядом снова оказался Калиев. Он умоляюще взглянул на меня, потом колени у него подогнулись…
    Я попытался остановить пробегавшего бойца — он оттолкнул меня, и помчался дальше. Тогда следующему я сразу врезал в морду. Тот упал. Я схватил его за шиворот, и приказал помочь мне. Он тупо подчинился.
    Мы подхватили Калиева и понесли его, держа за руки. И хотя он перебирал ногами, но нести бойца было крайне тяжело.
    Впрочем, большое физическое напряжение словно убрало мой умственный паралич. Я снова начал ясно соображать, и замечать происходящее вокруг. Стрельба за нашими спинами стихала, а это могло означать, что нас не преследуют. Значит, скоро можно будет остановиться, передохнуть, и хотя бы попытаться восстановить боевой порядок.
    Однако порядок остался только в том, что отступление стало чуть более спокойным, чуть менее походящим на откровенное бегство. Оно закончилось только тогда, когда наша пехота вышла к своей боевой технике.
    Бойцы в изнеможении валились на землю. Водители из БМП тут же бросились к пехоте с расспросами.
    Быстрее всех сориентировался замполит батальона. Он почти силой вернул двух водителей БМП на место, и в эти машины стали грузить раненых, которых удалось вынести с поля боя.
    Я сдал Калиева с рук на руки, и вернулся обратно к лесу, ожидая появления офицеров. Ждать пришлось совсем недолго. Вышли и Логвиненко, и Франчковский, и Урфин Джюс, и Санжапов, и Жирков…
    На Жиркове лица не было вообще. Он был белый как мел, я не преувеличиваю. Сколько раз я слышал это выражение, но только сейчас убедился, что это возможно самым буквальным образом. Лейтенант вышел из леса, и тут же бессильно упал на траву.
    Франчковский потерял весь свой апломб. Как я узнал позже, пуля пробила ему бронежилет, но не смогла преодолеть пластину из бронника, которую ротный на всякий случай засунул себе в нагрудный карман. Франчковский с таким немым изумлением изучал эту пластину, как будто увидел ее в первый раз.
    Впрочем, на этом, пожалуй, удачи и закончились. Я лично не видел медика Гаджи, который, как я точно знал, вошел в этот лес вместе со всеми.
    — Ты не видел Гаджи? — спросил я у Логвиненко.
    — Нет, я даже не знаю кто это.
    — Капитан Гафуров. Медик.
    — А… Нет, не видел. Не знаю.
    — А ты, кстати, чего вперед-то побежал? — спросил я.
    Ротный задумался.
    — Надо было бойцов своих собрать, — сказал он. — Нехорошо, когда командир бежит впереди своих подчиненных.
    — Логично.
    Я оставил Логвиненко, и решился подойти к растерянным и озабоченным Санжапову и Урфин Джюсу, стоявшим недалеко от меня. В этот момент в то самое место, которое мы недавно так бесславно покинули, полетели артиллерийские снаряды. Комбат и ротный болезненно поморщились.
    Но меня по-прежнему волновала судьба Гафурова.
    — Вы его не видели? — обратился я с этим вопросом к начальству.
    — Убит, — коротко ответил мне Санжапов.
    Я сглонул:
    — А как?… А что?…
    — Пополз за ранеными, и ему в голову попали.
    Позже, уже Жирков, рассказал мне, что голова колонны почти нос к носу столкнулась с чехами. Те быстрее сориентировались, и открыли огонь. Позиции у них были подготовлены заранее. В том числе и на высоких деревьях, для снайперов. Это точно, потому что как минимум одного такого снайпера, упавшего мертвым с дерева на землю, замполит видел лично.
    Попав под огонь, наша пехота ломанулась назад и в стороны, оставив на небольшой полянке несколько человек — убитых и раненых. У одного бойца на поляне остался двоюродный брат, и тот, конечно, пополз ему на выручку. В него сразу попали, но он сумел сам вернуться обратно.
    Тогда на поляну пополз капитан Гафуров, и был убит. После него уже никто не решился на это.
    Чехи стали обходить нас с флангов, а наша пехота, соответственно, стала отступать, довольно беспорядочно отстреливаясь.
    Жиркова больше всего почему-то бесило то, что на его глазах бросили так и не развернутый к бою АГС. И ничего нельзя было сделать.
    Отступление ускорилось, и постепенно стало похожим на бегство. Чехи не преследовали нас. Почему — не знаю. Но так и было.
    В этот момент вернулся замполит батальона. Он привез приказ о продолжении наступления. Услышав это, Санжапов истерически захохотал.
    — Попробуй, подними их! — показал он рукой замполиту на пехоту. Майор оглянулся. И попробовал.
    Но это было бесполезно. После пережитого шока наши солдаты были в ступоре. Теперь можно было кричать на них, размахивать пистолетом, стрелять в воздух — все бесполезно. Они просто ничего не соображали. Поднять их в атаку в данную минуту было невозможно. Даже под угрозой расстрела.
    А заградотрядов, на наше счастье, у командования не было.
    Я же думал о тех бойцах, кто остался лежать на той поляне еще живой, и меня передергивало. Пошел бы я сам снова вперед? Я не знаю. Наверное, пошел бы, если бы пошли все офицеры. Мне было бы стыдно не пойти.
    Но что мы там могли сделать без подчиненных, без бойцов? Мы же не Терминаторы!
    Так, просидев у кромки леса еще полдня, к вечеру наша часть вернулась обратно — на исходные позиции.
    Через три дня, после взятия Бамута, замполит отправился на ту самую поляну, и вывез все тела, которые там нашел. Он сказал, что чехи достреливали наших раненых, но на пытки у них времени не хватило. Наверное, им помешал тот самый артналет, который Санжапов вызвал по рации.
    Когда начался огонь, чехам сразу стало не до наших. Так они и пролежали три дня под открытым небом.
    После того, что он там увидел, замполит три дня пил горькую…
    А с капитаном Гафуровым я проделал путь до самого его дома.
    Сначала я вылетел на вертолете, который сделал остановку в Грозном. Там нам погрузили тело Гаджи. Затем, под Хасавюротом, капитана перегрузили в «Урал» из нашей части, и мы поехали уже к нему домой — в Махачкалу. Всю дорогу с нами в машине сидел родной брат покойного. Молча. Только желваки ходили по темному лицу…
    Мы оба ехали домой. Я, и Гаджи. Только ехали мы по-разному. Я, больной, грязный и вшивый, но живой. Он — в блестящем пластиковом мешке, и мертвый. Я ехал к новой жизни, а он — к жизни вечной.
    Меня Господь оставил на этом свете, а его — призвал на тот.
    Почему так по-разному он рассудил нас? Может быть для того, чтобы я мог написать об этом? Я не знаю…

***

Вместо послесловия

    Прошло уже немало лет.
    Иногда мне снится Чечня. Мне снятся веселый Папен, ироничный Шура Эйнгольц, высокомерный Степан Бандера, почему-то Салий… Мне снятся Игорь Молчанов и Вася Рац. Я просыпаюсь на мокрой от слез подушке. Почему я плачу? Я и сам не знаю.
    Но прошлое уходит. Эти сны все реже и реже тревожат меня. Многое постепенно совсем стирается из памяти…
    Но вот что я вам скажу, господа. Вот сейчас, если бы я мог вернуться назад и изменить что-то в своей жизни, сыграть ее заново, то знаете, чтобы я сделал?.. Угадайте!..
    Я не сел бы в тот вертолет на Хасавюрт…

Система Orphus Категория: Беллетристика | Просмотров: 58 | Добавил: АндрейК | Рейтинг: 0.0/0
поделись ссылкой на материал c друзьями:
Всего комментариев: 0
avatar




Форма входа
нет данных
Логин:
Пароль:

Доставка грузов

Категории раздела
Мнение, аналитика [228]
История, мемуары [991]
Техника, оружие [85]
Ликбез, обучение [56]
Загрузка материала [12]
Военный юмор [69]
Беллетристика [562]

Видеоподборка
00:10:51

00:05:17

00:03:03


00:13:05

Новости партнёров



Рекомендуем фильм

Новости партнёров
Loading...

Решение проблемы

Бывает такое, что наш сайт заблокирован у некоторых провайдеров и Вы не можете открыть сайт. Чтобы решить эту проблему можете воспользоваться браузером Firefox (TOR).


Полезные ссылки
Поддержать проект:

Webmoney:

R233620171891 (Рубли) Z238121165276 (Доллары) U229707690920 (Гривны)




Яндекс.Метрика

E-mail:admin@wpristav.ru


Мини-чат
Загрузка…
work PriStaV © 2019 При использовании материалов гиперссылка на сайт приветствуетсяХостинг от uCoz

▲ Вверх